Дмитрий. Русский роман

Обнять любимую мать, вернуть ее на то место, которое она прежде занимала, теперь стало самым дорогим объектом его надежд; снова и снова перечитывал он письмо, прижимая его попеременно к сердцу и губам. Смятение чувств уступило место спокойствию размышлений. Он ликовал от перспектив славной судьбы, открывшихся его взору, и осознания того, что он обладает способностями, достаточными для достижения цели. В то же время он был неопытен в делах мирских и чувствовал необходимость в чьем-то руководстве, кто-то должен был помочь ему пройти опасный путь, на который он собирался вступить.

Обдумав предложение настоятеля, Дмитрий решил воспользоваться им и, покинув монастырь, немедленно обратиться за советом и защитой к графу Вишневецкому.

Глава II

Его глаза сияют от восторга,

Когда он бродит на заре в лугах,

Где свежие цветы благоухают,

Жемчужины росы в траве искрятся,

И ветры песню радости поют.

«Менестрель» Джеймса Битти[13 - Джеймс Битти (1735–1803) – шотландской поэт, моралист и философ, главным сочинением которого является поэма «Менестрель или странствование гения» (1773–1774).

Здесь использован отрывок из 1-й книги поэмы.]

В каждом последующем разговоре Дмитрия с настоятелем, последний, казалось, видел в нем жертву, считал его заложником тщетных иллюзий и безудержных желаний. Хотя он и признавался, что сам мог некогда потворствовать полным энтузиазма надеждам и романтическим целям, вроде тех, что переполняли нынче сердце Дмитрия, он неизменно повторял, что в итоге наступит разочарование.

Эта постоянная оппозиция чувств и мнений сделалась невыразимо болезненной для Дмитрия, никогда еще он так страстно не желал покинуть монастырь. Приор, опасаясь, что, если он открыто позволит Дмитрию уехать, это может вызвать любопытство или подозрения у монахов, посоветовал ему тайно покинуть монастырь и найти в селе Чудове проводника до Кракова, нынешней резиденции графа Вишневецкого. Он вручил юноше алмазный крест и несколько весьма ценных вещиц, оставленных графом Голицыным покойному настоятелю.

Теплые слова благодарности, с которыми чувствительное сердце Дмитрия побуждало его обратиться к настоятелю, замерли на его устах, встреченные серьезной холодностью, которую тот все еще демонстрировал по отношению к нему. Сдавленным голосом Дмитрий простился с приором, в тайне надеясь, что граф Вишневецкий окажется более миролюбивым.