История войны 1814 года во Франции

Наполеон, после сражения при Ганау отступив за Рейн с остатками многочисленной армии, не превышавшими семидесяти тысяч человек, лишился большей части их от тифозной горячки – следствия трудов и лишений последней кампании. Конскрипты, высылаемые на пополнение армии, не успевали замещать убылых людей и гибли вместе со старыми солдатами. Войнолюбивая Франция, потеряв цвет своего народонаселения в России и Германии, жаждала мира. Ближайшие сподвижники Наполеона, пресыщенные почестями и не имевшие возможности пользоваться приобретенным ими достоянием, перестали мечтать о новых победах и славе

.

До 1813 года Наполеон столь же неумеренно пользовался средствами подвластных ему стран, сколько и самой Франции: в 1812 году половина его армии, наводнившей Россию, состояла из иностранцев, но по отступлении за Рейн у него кроме французов остались лишь немногие поляки – остатки легионов, усеявших своими костьми Европу от Волги до Тага. Союзников у него не было, потому что из германских владетелей, ему преданных либо находивших выгоду поддерживать его владычество, одни бежали из своих столиц, а другие торопились пристать к стороне союзников. В таких обстоятельствах, когда у Наполеона не было ни собственных средств для ведения войны, ни надежды на постороннюю помощь, он, видя во Франции общую жажду к миру, не хотел, однако же, купить его ценой каких-либо важных уступок, да ежели бы и решился на такой мир, то единственно в надежде оправиться, собраться с силами и рано или поздно возвратить все потерянное. Причину тому должно искать в положении счастливого воина, проложившего мечом себе путь к престолу. Всякая уступка союзникам могла бы помрачить лучезарное сияние прежних побед его и усилила бы враждебные ему партии во Франции. Наполеон, будучи принужден продолжать войну до последней крайности и зная весьма хорошо, что неудачи всех прежних коалиций против Франции преимущественно происходили от разногласия их членов, старался поселить раздор между союзниками. Не надеясь привлечь на свою сторону ни императора Александра, ни верного союзника и друга его короля прусского, Наполеон питал надежду, что родственные связи его с Австрийским Домом не дозволят императору Францу довести дело до крайности, и коснел в своем убеждении, несмотря на предостережения Меттерниха, державшего в руках все запутанные нити политики Венского Кабинета.