Юноша с ландышем (сборник)

Алекс возилась в клумбе, а Мэдж копала обводной канал вокруг роскошной лужи и размышляла, как бы измерить ее глубину. Джинни окликнула их с крыльца:

– Эй, кочерыжки обглоданные!

Она называла так младших подруг с тех пор, как ее, готовя к выпуску, впервые не остригли. Мэдж подняла голову и от изумления открыла рот.

– Смотри, как бы муха не залетела! – сказала Джинни насмешливо.

Она и знала, что все потрясутся. Чего стоила одна только лиловая дорожная накидка! А новая соломенная шляпка, задорно сидящая на прилизанной голове! К тому же она держала замечательный пустой саквояж, который воспитательница вручила ей для пущей солидности.

Немудрено, что девчонки смотрели на нее, словно завороженные.

– Вот так Джинни!

– Красавица!

– Богиня!

– Просто королева!

Алекс дотронулась до ее пышной юбки, за что тотчас же получила звонкую оплеуху от Рокси.

– Джинни моя мама, а не твоя. Твоя – Лаура! Забыла уговор? Ну так я тебе напомню!

Та не посмела возражать и покорно отступила.

Младшие воспитанницы приюта поделили между собой старших, и согласно уговору ее мамой, действительно, считалась Лаура. Она уехала еще в начале лета, когда зацветала хилая черемуха, и Алекс очень по ней скучала, но Рокси была неумолима.

…Провожать Джинни вышел весь приют. Кухарка Исла, по прозванию Морковка, теребила фартук и причитала:

– Дева Мария, до чего же быстро летят годы! Давно ли малютку Джинни принесли сюда в корзинке из-под овощей? Как сейчас помню: это случилось дождливой осенней ночью.

Мисс Абнер охорашивала Джинни, давала нудные советы, благополучно пропускаемые ею мимо ушей. Ослепленная своей красотой, она держала себя с достоинством, какого вполне хватило бы на четырех принцесс крови. Наконец появилась Кобра. Она была высокая и грузная, лиф черного бессменного платья обтягивал талию внушительного объема: в ее корсете могли бы поместиться две, а то и три Джинни. Без того далекое от идеала лицо начальницы портило презрительное, вечно чем-то недовольное выражение, но сегодня властный голос мисс Коббетт прозвучал непривычно глухо и печально:

– Джинни, попрощайся с теми, кто растил и оберегал тебя.

Джинни обняла всех наставниц, и Ислу, и кастеляншу, когда же дошла очередь до мисс Абнер, та полезла в карман за носовым платком. Джинни не понимала, почему она плачет, ведь все так хорошо! Отъезд совсем ее не огорчал, и ей было от этого даже немножко совестно.