Юноша с ландышем (сборник)

Его нежное лицо, обрамленное пепельно-русыми волосами, таинственно проступало из сумрака, черный бархат одежд оттенял белизну кожи, тронутой едва заметным румянцем, из-под густых, крылообразных ресниц струился теплый, застенчивый взгляд, а на пухлых губах трепетала легкая, как тополиный пух, горьковатая улыбка. Юноша держал хрупкий цветок ландыша, который, казалось, источал изысканно-тонкий, ядовитый аромат.

– Неизвестный художник школы Ван Дейка, середина XVII века, – опережая вопрос, пояснил только что вошедший в библиотеку мистер Рудфилд.

– Это, очевидно, ваш фамильный портрет?

– Нет, согласно преданию, на нем изображен сын сэра Джорджа Бентинка, основавшего в 1654 году наш приют.

– Надо же, а как будто с Фрэнсиса написан, – задумчиво произнес викарий.

Визит мистера Лейтона сегодня носил скорее официальный, нежели дружеский характер, поскольку ему необходимо было обсудить с директором весьма деликатный вопрос, а именно – предложить его заведению поддержку со стороны Эрмингтонского прихода.

Будучи наслышан о щепетильности мистера Рудфилда, частенько граничащей с занудливостью, он не вполне верил в успех своей миссии, и предчувствия его не обманули. Директор не то чтобы принял идею в штыки, но явно был уязвлен, хотя и попытался это скрыть. Он заверил викария, что порученные его заботам воспитанники ни в чем не нуждаются, так как попечительский совет исправно снабжает приют всем необходимым. Мистер Рудфилд терпеть не мог просить. Даже в пору студенчества, нередко выбирая между завтраком и вязанкой хвороста, он скрывал от состоятельных родственников свое бедственное положение и никому не позволял себя жалеть. Большого труда стоило викарию доказать, что речь идет о христианской помощи, а не о милостыне или подачке:

– Бентинк-хауз – единственное благотворительное заведение в нашем приходе. Неужели мы не можем сообща поддержать осиротевших детей? В любом случае добровольная лепта никого не введет в расход, ибо, как сказано в Библии, «да не оскудеет рука дающего».

Не лишайте же жителей Эрмингтона радости делать добро!

Директор нервно теребил запонку на манжете. С тех пор как почил в Боге один из главных жертвователей, сводить концы с концами действительно стало нелегко. Вещи, приобретенные в лучшие времена, постепенно выходили из строя. Обувь горела на мальчишках огнем, и сколько их ни брани за стоптанные башмаки, по-стариковски чинно прохаживаться по аллеям они все равно не могут.