Рваный камень

– А-а-а-а! – истошный девчоночий крик ещё долго стоял над окрестностями районного центра, больно бил по ушам, по нервам, будил чувства стыда, вины, и ещё чего-то.

Светку увели в больницу, остальные разбрелись по домам, договорившись молчать, как партизаны на допросе.

Я вызвался проводить Ленку. Она не возражала.

За всю дорогу мы почему-то не проронили ни слова. И лишь у бывшего общежития, которое выделили для жилья беженцам, я что-то промямлил. Что ответила Ленка – не расслышал.

Мама пришла домой чуть позже меня.

Такой разъярённой мамы я ещё не видел.

– Ты зачем толкнул Светлану? – звенящим шёпотом спросила с порога.

Побелевшее лицо, расширенные и подрагивающие от негодования крылья носа, трясущиеся руки.

– Да я… она… – я пытался что-то произнести в своё оправдание, но мои слова натыкались на стену полнейшего непонимания.

Мне просто не давали слова. Вопросы задавались, но ответов мама слышать не хотела по определению. Это был в своём роде истерический монолог директора школы.

Вот его краткий синопсис:

– Идиот!

– Изверг!

– Бездушное тупое чучело!

– Ты испортил мне карьеру!

Оказывается, мою маму вызывали в районную администрацию и предложили должность заведующей районо.

На днях было предварительное собеседование с главой администрации Валентиной Васильевной – Светкиной мамой.

– Валентина Васильевна уже звонила мне только что. Требует объяснений. Что скажешь, сынок?

Я лишь пожимал плечами.

Иногда мама вспоминала о жертве:

– Ты представляешь, как сейчас Светлане жить? Ведь она – девушка, и для неё лицо – это почти всё! А ты… а ты… ты ей испортил жизнь! Кому она нужна будет уродиной с обезображенным лицом?

– Вы мне предлагаете жениться на Светлане Лариной, Ирина Николаевна? – у меня хватило смелости огрызнуться вполне безобидно.

 – С царской семьёй породниться желаете? В придворные метите?

– Не ёрничай, не ёрничай, изверг! – мама толкнула меня на диван и приступила исступленно молотить кулачками по спине.

– Вот тебе! Вот тебе!

Мне ничего не оставалось, как прикрыть руками ранее травмированную усилиями Светки голову, и терпеливо ждать конца.

Или своего, или маминой истерики.

Право думать у меня пока ещё никто не отнял, вот я и думал, соображал, лёжа под материнскими тумаками.

«Как выйти из этой ситуации? С кем посоветоваться? Мама не в счёт. Папа на уборочной в полях. Приедет только дня через три. Анютка не советчик. Мне бы бабушкой, с дедушкой поговорить. Они бы точно помогли».