Мечтай. Надейся. Люби!

Целуя глаза и слезы радости, говорил: «Я люблю тебя, Натуля, мы вместе в мечте и сердце и двое, в этом большом мире. Я построю тебе замок из хрусталя и янтарем проложу дорогу к нему, чтобы он нежил твои красивые, стройные ноги. Ты природный шедевр, гордая и красивая птица лебедь. Моя страсть, надежда и судьба.

И чтобы ты ни делала и где бы ты ни была – повсюду тебя будет оберегать мое ласковое и верное сердце».

В этом карнавале души мои грезы и счастье были самыми красочными участниками.

Любил и ласкал меня среди мягких трав и пламенеющих цветов.

Среди берез и рябиновых аллей, горячего пляжного песка. Нам было так хорошо, двум звездочкам, двум капелькам Луны, наполненным светом любви.

Мы всё делали вместе. Это была настоящая и дружная семья. В ней плескались радости, страсти, надежность и уверенность друг в друге. Даже ручная стирка белья несла в себе ощущение единства. Я стирала и полоскала белье в бане, он приносил воду, уносил выстиранное белье, развешивал, а грубое белье стирал сам, чтобы мои руки не были травмированы.

Мы были одной командой, одним плотом и, вопреки всем ветрам, мы держали его. Мы были счастливы. Наш мир семьи был наполнен смехом, радостью, уютом и зимой и летом.

Он говорил, что мы обязательно построим свой дом, и что я буду в нем настоящей хозяйкой. Посадим дерево и будем приглашать всех родных и друзей, чтобы вместе радоваться и вместе быть счастливыми. А как Саша любил моего маленького Игоря, называл своим сыном, на руках носил. Весел с ним был, никогда не кричал.

Не попрекал. Всегда ласково говорил. Ночами на каждый звук малыша с кровати поднимался, чтобы я спокойно спала.

Я несла в себе это ощущение господствующего счастья и в моих мыслях и чувствах властвовали его слова, душевные струнки и поступки. Жила в плену его губ, глаз, рук и плен был таким сладким. Я не замечала и не расстраивалась, если временами не было денег, и мы питались только одной картошкой, что не могла купить себе лишнюю блузку. Главное – я любила и была любима. А счастье и любовь за деньги не купишь и на пищу или «тряпье» не выменяешь.

Я жила просто, мудро и надежно. В душе песней колыбельной разливалось наслаждение – ведь Саша подарил мне чудо нежно жить и сделал меня чудесной. Сделал то, что до него и после него никто не сможет – золотой сон посреди весны и сказку с добрым началом. Для меня он пытался достать звездочку с неба. Только для меня был его смеющийся взгляд – молодой, цветущий, яркий. Он притягивал, будоражил, восхищал.