Бой Святозара. Сыны Семаргла

Пусть они полежат, и пусть у них там поболит, а то иначе в этих пьянках и татьбах, про которые ты мне рассказывал, и которыми они занимаются, никогда они не прочувствуют страдания и боль простых людей.

– Этот ярыжка, – кивнув на служителя, пояснил Риолий. – Он тогда забирал отца и деда.

– Значит это твой старый знакомый, – заметил наследник и нежно погладил мальчика по волосам.

– Да, старый, – дрогнувшим голосом отозвался Риолий, и, вздохнув, повернулся да медленно пошел к вязу, склонив низко голову.

Святозар глянул вслед мальчику, а после перевел взгляд на ярыжку и подошел к нему ближе.

Ярыжка лежал на земле, все также широко разевая рот, откуда уже вытекала слюна, не в силах пошевелиться, не в силах перевести взор и не в силах даже сглотнуть слюну. Наследник присел рядом со служителем, протянул руку, коснулся пальцами его рта, и, подув ему в лицо, негромко спросил:

– Ярыжка, как тебя звать?

Служитель наконец-то смог сомкнуть губы и сглотнуть переполнившую рот слюну, после он тяжело закрыл глаза, вздрогнул всем телом и пошевелил по первому руками, ногами, оторвав от земли голову, потряс ею.

Он вновь открыл глаза, и вдруг громко всхлипнув, заплакал и запричитал:

– Как, как меня звать? Предатель, предатель веры, вот каково мое имя, а… а… а! Нет у меня имени, а… а… а!

– Чего это он? – поинтересовался, подошедший сзади Риолий, и положил руку на плечо, сидевшего рядом с ярыжкой Святозара. – Чего он так орет?

И, правда, служитель теперь не просто плакал и причитал, он стал рыдать и громко орать.

Внезапно он и вовсе подскочил на месте, сел и принялся оглядываться кругом, а увидев возле себя круглый с кулак камень схватил его да начал наносить им себе удары по лбу.

– Ох! – громко выкрикнул Риолий, увидев, как колотящий себя по лбу камнем служитель разбил лоб, и из глубокого рассечения на лицо потекла алая, густая кровь.

– Предатель, предатель, предатель! Убийца, кровожадный убийца! – не переставая лупить себя камнем по лбу орал ярыжка.

– Остановись, – повелительно молвил наследник и воззрился прямо в карие глаза ярыжки.

 – Имя твое? Говори мне свое имя.

Ярыжка остановил уже почти поднесенный ко лбу камень, вновь тяжело вздрогнул и с невыразимой болью глянув прямо в глаза Святозара, дрожащим голосом шепнул:

– Я… я. Меня зовут Оскидий.

– Оскидий, – повторил имя Святозар, и, протянув руку забрал у ярыжки камень, откинув его в сторону. – Оскидий, ты, не должен себя калечить, потому что сегодня тебе открылась истина.