Бой Святозара. Сыны Семаргла

Порывчатым движением рук они выставили вперед мечи, и, коснувшись их остриями рубахи отрока, гулко сказали: «Именем прародителя нашего Бога Семаргла, именем светлого витязя ДажьБога, именем Бога битв и войны Перуна! Клянемся этими мечами в преданности нашей Родине, нашему народу приолов и тебе правитель Риолий!»

Мальчик с достоинством истинного правителя оглядел своих воинов и гордо ответил:

– Поднимитесь с колена, отныне вы, верные воины моего Бога Семаргла никогда не нарушайте данной вами клятвы!

Лесинтий и Винирий поднялись с колен, вложили мечи в ножны и в тот же миг легкий, обжигающий ветерок коснулся волос Риолия и Святозара, трепетно всколыхав их.

И тогда почудилось наследнику, как едва слышно проплыли над ним тихие, добрые слова, выдохнутые самим Богом Семарглом.

– Ты, слышал, – повернув голову и посмотрев на наследника, прошептал Риолий. – Слышал этот голос, он сказал мне: «Шагай смело, мальчик мой!» Этот голос… голос, я его уже слышал… это…

– Это Семаргл, – улыбаясь, откликнулся наследник и потрепал Риолия по волосам.

 – И раз Семаргл, сказал тебе шагать смело, а мне пожелал доброго пути, то послушаем нашего Бога и пойдем вперед, туда в деревню. Указывай нам дорогу Риолий, а вы, Лесинтий и Винирий следуйте за нами.

Воины послушно и одновременно кивнули, повинуясь словам наследника, а Риолий, поднял с бревна, пустую суму, в которую он положил нож и дудочку, перекинул ее через плечо и направился вперед к вязу… к тропинке ведущей вниз в деревню, следом за ним двинулись Святозар и Оскидий, а замыкая шествие, пошли Лесинтий и Винирий.

Наследник на миг оглянулся и увидел, как Оскидий поспешно схватил лежащую рядом с тропкой красную шапку и зажал в руке, а заметив насмешливый взгляд Святозара, покраснел, взволнованно замотал головой и поспешил сообщить:

– Отдам ее, Ивникию, пускай сам ее носит и служит этому подлому Есуанию.

– Да, Есуания, тут ни причем, – негромко пояснил Святозар, и, повернув голову, глянул на пшеничные волосы Риолия, шедшего впереди.

 – Разве он виноват, что его сделали господом и под его именем приносили в жертву людей.

– Может и не виноват, – порывисто выдохнув, ответил Оскидий. – Но теперь его имя-это символ безмерной жестокости, злобы и ненависти. Это символ безумия нашего народа. И как раньше мы восхваляли его имя, теперь все те, кто познает истину, будут его ненавидеть.

– А мне кажется нельзя его ненавидеть, Оскидий, – заметил Святозар и порывисто мотнул головой.