Бой Святозара. Сыны Семаргла

ДажьБог широко улыбнулся, и отрицательно покачав головой, добавил:

– Ты, сам поймешь, кто? И тебе, поверь мне, будет приятна эта встреча… Лишь ты снимешь с его души забвение, ты будешь приятно потрясен тем, кто перед тобой… Сынок, но пока, ты здесь, Риолий находится в страшной опасности. Его родителей убили, и в любой миг могут прийти за ним, чтобы забрать и принести в жертву, и только ты его можешь спасти, и помочь ему. Но если ты откажешься и Риолий умрет, то у той тысячи истинных приолов, у которых несмотря на вековые извращения веры, все же осталась любовь к Богам и свет в душах, у них не останется никакой надежды на новую жизнь… И вскоре приолы исчезнут с лица земли, так как исчезли когда-то гавры, руахи, дамианцы, рутарийские племена, и ничего не останется от сыновей великого Бога огня Семаргла – Бог замолчал, и ласково проведя по волосам Святозара ладонью, продолжил, – да, и еще, Буря Яга, поведала мне и Богу Перуну, как много душ благодаря твоей ране смогли посветлеть в Пекле… И та последняя душа, которую Радогост наказал на века, и которая века долбила камень, та душа родилась в роду приолов… И если нам не получится помочь Риолию, так у той души тоже не будет никакой надежды на свет и жизнь в этой затхлой, умирающей стране!

– Отец, это нечестно, – взволнованно прошептал Святозар, и голос его затрепыхался.

Он обидчиво зыркнул прямо в чистые, голубые отца ДажьБога и добавил, – нечестно говорить о Джюли… Ты нарочно мне о нем сказал, чтобы я не мог отказаться, но это нечестно так поступать. Не надо было говорить про Джюли.

– Джюли, – изумленно протянул ДажьБог. – А… так звали ту душу, что когда-то предала веру в Богов…

– Да, его звали Джюли, – тихо подтвердил Святозар, и внезапно холодный, ледяной ветер, спустившийся откуда-то сверху прямо с багряного тумана, усеянного крапинками белого цвета, опустился на его лицо, и точно обжег его, насыпав на глаза, губы и кончик носа белые пылинки. – Ай! – вскрикнул от боли наследник.

ДажьБог увидев, как перекосилось лицо сына от боли, провел по поверхности его кожи ладонью, и будто собрав все белые пылинки, откинул их в сторону, да вновь легонько подул на него, согревая своим дыханием, а посем заметил:

– Не скрою, сынок, я нарочно тебе сказал, про эту душу. Потому, что эту душу, ты не просто возродил, ты ее переродил своей кровью и любовью. Ты стал для этой души духовным отцом. Не поделись ты с ним своей кровью.