В поисках меча Бога Индры

Унезапно позадь няго, чавой-то зычно хрустнуло, верно поломанна надвое ветвь. Мальчик порывчато обернулси и в эвонтой темнеди явственно узрел, усего лишь в нескольких шагах от собе, словно парящих над у той грязевой жижой, по каковой недавно пробиралси сам, двух духов. Токмо мига хватило Борилке, абы безошибочно признать тех о ком много раз слыхивал усяких разных баек.

Днесь предь ним, во усей красе и силе предстали дедушки: Водяной да Лесовик.

Овый, тот, кого величають владыкой реки Суж, на берегу оной и стояла их деревенька, был не высоким, и коли в Борилке имелось росту почитай два аршина и пять, аль чуток паче вершков, то и Водяной был не намногось его нижей.

Телом вон походил на мужа, да тока було оно каким-то голубо-прозрачным, будто тякуща водица. Увесь дедушка распух, раздалси у ширь, а животь его низким взгорьем выпирал уперёдь, от обилия той воды коя плёскалась унутри иноредь слышалось бульканье да капель. Лицо водяного было похоже на стариковское, и як тело тоже разбухло, сами чёрты евойного лика малость ано растёклись, хотя и у таком размазанном виде сохранили и морщинки, и старчески вуставшую ужимку. Нос его, одутловатый, зелёного цвета, занимал прилично место на лике и несильно загораживал очи, да нависал боляхной шишкой над выпученными впредь и сложенными у дуду зеленоватыми устами, кые тяхонечко плямкали. Малюсенькие болотны глазоньки утопли у глубине вроде как бездонных глазниц, их было почти невозможно узреть, так вони были вмалы. Зелёные, долгие волосы, доходили до пояса, и така же длинна и зелёна брада да вусы касалась оземи, волосья каковых, спутанные промеж собой да перьплетённые тёмно-бурыми водорослями, усплошь были усеяны крученными водными улитками. Борода чуток сдвинулась у бочину и Борила, проследив за нею до низу, увидал, чё концы ейны вуцепилися за какой-то низянький кустарничек. Взамест кистей и перстов у водяного были лягушачьи перепончаты лапы, а на голове аки знак Бога Велеса и символ дарованной власти находилися больши загнуты рога тура. Водяной дедушка стоял на двух ногах, потомуй как у ночь на Купала водяно воинство Велеса обзаводилось ножищами. Обаче, зане у воде у негось, там иде нонче, гляделись разбухши ножищи, усё прочее времечко помещался одутлый рыбий хвост, то стоял он на тех ногах не уверенно, покачиваяся из стороны у сторону, а абы не впасть опиралси правой перепончатой лапой на поросль ольхи.