В поисках меча Бога Индры

Жёлал Крив, усем обладать у так без труда… да жёлал ащё отплатить мальчишкам, тем самым кые кады-то евось обзывали, каковые выросли, обзавелись семьями и ребятёнками… Жёлал энтов кривой вьюноша обладать такой силой… такой… абы усе его боялись… усе!

Оттого затаив в своей какой-то мрачной, да верно чорной душе и глупой, обозлённой головёшке те мысли, шёл тяперича уперёдь… Ступая по ездовой полосе, по лесным торенкам, луговым стёжкам, проходя мимо деревушек, градов… Топал он к тем заоблачным, скалистам горам, чё и не лёжать рядом с бероскими землями, а прячутси идей-то у дали, к которым не дойти за дни, за месяцы… к которым добратьси можно тока за годы… за годы… за годинушки.

Но Крив был упрямым… настырным и, чаво не отнять у няго, смелым!

Оно ведь не правда, шо зло трусливо… Ох! Неть, то не правда!

И хотя смелость энто светлое чувство, ладное, одначе, и зло оно тоже могёть быть смелым, и ничавось не страшась направляет свову поступь уперёдь… не все ж таки трусливы як Пан.

Есть таки, как Крив топающий по людским дорогам, по звериным тропам… Шагающий да ничаво не пужающийся, ни волков, ни медведей частенько жёлающих отведать такового костлявого человечка. Не страшил Крива жар и озноб, от которого не раз трясся во звериной норе, отсыпаясь и тем изгоняючи из тела хворь. Не раз он глодал, страдал от жажды… и усё ж упрямо, назойливо продвигалси туды ко своей мечте, да верил Крив с таким кривеньким лицом, да кривенькой душонкой, шо непременно дойдёть до тех гор и исполнится егось прошение.

Ну, и раз он так жёлал, да так стойчески, преодолевая усе невзгоды, боли и горести, шёл, силы Зла, каковые хоть и потешались над эвонтим человечком… потешались, а все ж вяли его, с того самого дянёчка, как крякнувший отец Величка дал ему тако дурно, отрицающее свет имя… Крив вмале, годика сице чрез три, а може и больче (кто ж у то счёт вёл) добралси до тех высоких, каменных гор, иде не жавуть люди, а лишь хаживають глупы козы и бараны с витиеватыми, чудно закрученными рожками.

Тяперича прям предь Кривом высилась могутна горна гряда, крутые да пологие хребты, нагромождали необъятну долину, преграждая стяной путь беросу. На тех буграх, кряжах да хребтах росли буйные, зелены травы, непроходимые, лесны чащи, стекали с них бурливые, кипучие, да словно люта зима, холодны горны реки, они прорезали меж склонов уходящие углубь земли пропасти, разрывая и прокладывая такось водную чёрту.