Дело бога Плутоса

Вышедший к ним лечащий врач с красными от бессонницы глазами несколько секунд смотрел на Волина, не узнавая, потом спросил: что?

– Мы вот, – сказал старший следователь хмуро, – к Воронцову с лекарством. Аэропорт не принимал, опоздали…

Тут Иришка не выдержала и горько заплакала. Она плакала и плакала, и не могла остановиться. Все-таки это испытание – иметь русскую кровь. Разве стала бы французский ажан Ирэн Белью рыдать над малознакомым стариком, которого она видела пару раз в жизни? Нет, никогда. А русская Иришка Белова плакала и не могла остановиться.

Врач перевел взгляд с Волина на нее, потом снова на Волина – и в глазах у него зажглась какая-то мысль.

– А, – сказал он, как будто что-то вспомнив, – вы к генералу! Давайте лекарство, начнем терапию.

– Так он жив? – перестав плакать, немеющими губами спросила Иришка.

– Жив, курилка, что ему сделается… Лежит под ИВЛ. Старой закалки человек, такие в огне не горят, а в воде – тем более.

Тут Иришка опять заплакала – теперь уже от радости.

– Но вы же сказали, что надо уложиться в четыре дня…

– Ну, это в идеале, – проговорил врач несколько нетерпеливо. – Всегда лучше начать лечить раньше, чем позже. Давайте лекарство и начнем уже…

* * *

Кабинет «Гобелены» в московском ресторане «Турандот» сдержанно гудел. Электрическим солнцем сияла хрустальная люстра, паря над накрытым столом, за которым расположились сейчас полтора десятка человек самого разнокалиберного вида. Высокие и маленькие, лысые и седые, курносые и просто носатые – почти всех их объединяла только служба в органах, да еще, пожалуй, возраст: самому молодому было хорошо за семьдесят.

Солидно посверкивали под люстрой фарфоровые тарелки и серебряные приборы, так же солидно блестели лысины. Гобелены на стенах поражали разнообразием сюжетов; изображенные на них предметы, а также реальные и мифические животные вроде сов, фениксов и орлов символически обещали изобилие, богатство, победу и другие приятные для любого почти человека вещи.

Однако главным героем банкета в ресторане «Турандот» был не любой и всякий, а совершенно конкретный генерал КГБ в отставке Сергей Сергеевич Воронцов. Сегодня здесь отмечалось девяностолетие отважного разведчика…

– И контрразведчика тоже, между нами говоря, – добавил полномочный представитель Федеральной службы безопасности, пятидесятилетний полковник Андрейкин, возвышавшийся сейчас над остальными гостями с бокалом в руке.