Дело бога Плутоса

Тридцать с лишним лет он не мог научить китайца стучать, прежде чем войти в комнату, а тут вдруг Ганцзалин заранее уведомляет о своем визите через дворецкого.

– Не сошел ли, случаем, с ума наш добрый друг? – озабоченно осведомился действительный статский советник.

Ответить на этот вопрос со всей определенностью Киршнер не мог. С его точки зрения, китайский помощник Загорского был умалишенным от рождения, просто очень ловко это скрывал.

– Ладно, проси, – решил Нестор Васильевич.

Киршнер кивнул и вышел вон. Спустя полминуты раздался размеренный стук каблуков, по звуку несколько похожий на церемониальный шаг, каким на парадах ходят императорские гвардейцы, и в кабинет прошествовал Ганцзалин. Желтая его, словно медом намазанная, физиономия имела вид напыщенный и даже патетический, однако косые глаза хитро сверкали.

– Ну, – проговорил Загорский, – что стряслось? Чего вдруг пришло тебе в голову наносить мне официальные визиты?

Несколько секунд китаец молчал, и было видно, что его прямо распирает от торжественности момента.

– Пора нам, хозяин, жениться!

Позже помощник заявлял, что голос его был вовсе не противным, а наоборот, величественным – и то был не просто голос, но глас судьбы. Так или иначе, услышав столь своеобразное предложение, Загорский поглядел на китайца с удивлением.

– Что значит – нам пора? Позволь узнать, кому это – нам?

Помощник с охотою объяснил, что «нам» – это значит ему, Загорскому, ну, и Ганцзалину, конечно, тоже. Им ведь уже без малого по шестьдесят лет, а если на двоих посчитать – то и все сто двадцать наберется. Самое выходит время жениться солидным мужчинам. Что касается Ганцзалина, то он уже присмотрел себе хорошую девушку на прогулке в парке…

– И что это за девушка? – с интересом спросил Нестор Васильевич.

Девушка, судя по всему, была горничной в богатом доме.

– Что значит – судя по всему? – перебил помощника хозяин. – Ты что же, не знаешь даже, чем она занимается? Может быть, ты и имени ее не знаешь?

Ганцзалин назидательно отвечал, что не имя красит барышню, а наоборот, и что с лица воды не пить – был бы человек хороший.