Дело бога Плутоса

И кроме того, обещайте мне мазурку на завтрашнем балу, – улыбнулся Нестор Васильевич.

Губы у Катюши задрожали.

– Я… – начала она. – У меня… Я, наверное, не смогу быть в доме у Волконского завтра.

Она стиснула зубы и с каким-то ужасом смотрела теперь на Загорского.

– Не пойдешь на бал? – удивился тайный советник. – Да что с тобой такое? Что происходит?! Нестор Васильевич, вы что-нибудь понимаете?

– Кажется, да, – вид у Загорского сделался озабоченным. – С вашего позволения, Николай Гаврилович, я похищаю вашу дочь.

С этими словами он наклонился к барышне и ласково коснулся ее плеча. Она замерла на миг, словно прислушиваясь к этому касанию.

– Ничего не бойтесь, я сумею вас защитить, – шепнул Нестор Васильевич.

Спустя минуту они с Катюшей сидели в ее девической светелке.

– Итак, вы не идете на бал, – сочувственно произнес Загорский. – И что же тому причиной?

Катерина Николаевна отвела глаза. Она не может, потому что… ну, просто не может.

– Но почему? Если случилась какая-то неприятность, скажите мне, я сделаю все, чтобы вам помочь.

– Нет-нет, – сказала она со страхом, – даже вы тут ничем не поможете.

С полминуты, наверное, они сидели молча. Наконец Нестор Васильевич мягко сказал.

– Дорогая Катерина Николаевна! Я уверен, что вы не способны задумать и, тем более, сделать что-то плохое. Но со стороны может показаться, что у вас на душе какой-то тяжелый груз. Я призываю вас быть со мной совершенно откровенной.

– И даже папеньке? – она глядела на него умоляюще.

– И даже папеньке.

Еще с полминуты она сидела молча, потом все-таки решилась и заговорила. Голубые глаза ее, глядевшие прямо в лицо Загорскому, блестели от волнения.

– Нестор Васильевич, мне ужасно жалко папеньку. Но ей же Богу, я ни в чем не виновата! У меня… у меня больше нет моих драгоценностей.

– Куда же они делись? – спросил Нестор Васильевич, как будто ничуть не удивившись.

Она жалобно посмотрела на него.

– Их… их украли, – с некоторой запинкой отвечала Катюша.

– Давно?

– Да… То есть нет. Я не знаю… – прошептала она, и, кажется, приготовилась заплакать.

Но тут уже Загорский взял дело в свои руки.

– Дорогая Катерина Николаевна, вы совершенно не умеете лгать, – сказал он с легкой укоризной. – Позвольте сказать, что у вас это совсем не получается.