На краю вулкана. Сказки для взрослых, или Неадекватные мысли об адекватных событиях

Вака повернулась было, чтобы уйти, но вдруг сзади раздался даже не рык – рёв. Она оглянулась. Тело серебристого взметнулось прямо с места, словно пружина, и, едва задев остриё ограды, перелетело через неё. Серебристый рухнул рядом, перекувырнулся, оглушённый и остался лежать. А Вака подбежала к нему, обнюхала, заметила на боку глубокую царапину, оставленную остриём ограды, принялась зализывать.

– Ну, вот. Крови уже нет, теперь быстро заживёт, – Вака старалась успокоить Серебристого. – Нам пора. До рассвета надо успеть.

Они рядышком потрусили к дырке в заборе, за которой где-то там, далеко, их ждал лес.

Сказка про Пушкина

Ворота помещичьей усадьбы на Васильевском распахнулись, и мимо склонившихся в почтительном поклоне дворовых в усадьбу въехало ландо с восседающим на козлах лихим возницей, одетым в тёплый суконный армячок красного цвета, который, по мнению хозяйки, гармонически вписывался в цвет деревянной обшивки экипажа.

Сама хозяйка сидела, откинувшись на заднем сиденье, лишь мельком бросив удивлённый взгляд на парадный подъезд дома, до сих пор не распахнувшийся.

Ей действительно было странно видеть закрытые двери вместо множества радостных слуг, спускающихся по ступенькам крыльца навстречу прибывшей хозяйке.

– Барыня! – послышался надсадный девичий вопль. – К нам барыня пожаловали!

Девка орала прямо от ворот, тоже заметив, что никому из дворовых дела нет до конского топота и шума.

– Барыня пожаловали! – ещё раз возопила девка.

Тут только парадные двери особняка приоткрылись, пропуская во внешний мир мужика в горошковой чёрной косоворотке, но зато прикрытой добротной габардиновой жилеткой.

– Охти мне, матушка! – заохал мужик, живенько спускаясь с крылечка, набегу стягивая картуз с модно треснутым лаковым козырьком. – Матушка! Не гневайтесь! Мы ни чичас вас ожидали! Ни чичас!

Барынька уже стояла в экипаже, только сойти на землю из-за отсутствия ступенек не могла. Русский мужик, он и есть мужик. Пока бежал к ландо, успел два раза нахлобучить и тут же сорвать картуз.

А подскочив к экипажу, бухнулся на колени и подставил хозяйке собственную спину вместо ступеньки. Та глянула на подобострастие, удовлетворённо кивнула, но всё-таки выхватила у возницы плеть и хлестанула с оттяжкой по распростёртому под экипажем дворовому, чтобы не опаздывал вдругорядь, да чтобы остальным неповадно было.

Скорчившийся у ландо мужик дёрнулся под жгучей плетью, но голоса не подал.