На краю вулкана. Сказки для взрослых, или Неадекватные мысли об адекватных событиях

Во всяком случае, даже в здешнем монастыре, называемом Новый Афон, таких чудесных икон, излучающих свет радости, не было.

Возле западной стены травяная подстилка с камнем в изголовье. Это что – постель? С камнем вместо подушки? Почти у самого входа стол, если несколько досок, положенных на камни, можно назвать столом. Возле него деревянное ведро с водой, стянутое кованым обручем.

Точно с такими вёдрами Емеля по воду ходил, когда щуку выловил. За дужку прицеплен ковшик для воды похожий на ендову. Две деревянные ложки.

Одна – хозяйская, другая, верно, для гостей. Только еды никакой не видно. Нет, вон там, в баночке, немного изюму. И всё?

Эти сумбурные мысли кружились в голове девушки, но ведь хозяин пещерной кельи не ждал незваных гостей, а ему самому и этого хватало.

Старец, почувствовав, что в келье кроме него появился ещё кто-то, перестал молиться и оглянулся. У входа, казавшаяся существом иного мира, сидела на пятках девушка. Сзади виднелся огромный ядовито-жёлтый рюкзак с пристёгнутым вверху оранжевым спальником.

Её светлые, хоть и слипшиеся от дождя волосы, обрамляли довольно милую мордашку. В больших зелёных глазах любопытство и удивление. Она похлопала несколько раз пушистыми ресницами, как бы подтверждая впечатление.

Одета девица была в короткие туристические брючки, туго обтягивающие бёдра, и блузку из марлёвки, намокшую от дождя, под которой… под которой…

Внезапно свет в пещерке погас. В полной темноте раздался гулкий металлический удар – это Псалтирь, закованная в бронзовый переплёт, рухнула на пол.

– Ой, – пискнула девушка.

Некоторое время было тихо. Тихо до такой степени, что послышались звуки капель, срывающихся с листьев кустарника у входа в пещеру. Девушка завозилась.

– Я сейчас, – снова подала она голос.

Что-то зашуршало. В пещерной темноте раздался треск расстёгиваемой «молнии». Ещё через секунду снова вспыхнул свет. Но уже от фонарика, который девушка вытащила из рюкзака. Она подняла фонарик над головой. Монах всё так же неподвижно стоял на коленях, только голова его упала на грудь.

Он плакал. Перед старцем на земле валялась окованная бронзой Псалтирь.

– Дедушка, – позвала хозяина кельи непрошеная гостья, – то есть, батюшка.

Простите меня. Я, вероятно, заблудилась. Я шла в туристический лагерь, а пришла почему-то к вам. Вот.

Решив, что объяснила всё как нельзя доходчиво и понятно, девица думала услышать какой-никакой ответ. Но сколько ни ждала – ответа не было.