Дело наследника цесаревича

Во-первых, учитывая опасность предприятия, брали только добровольцев, во-вторых, брали на большие деньги.

– Насколько большие? – полюбопытствовал Нестор Васильевич.

– Годичное жалованье, – отвечал фельдфебель, переглянувшись с Маковецким.

Загорский удивился: значит, Учебно-воздухоплавательный парк имеет достаточные средства?

– Вряд ли, – сказал Алабин, снова переглянувшись с подпрапорщиком. – А вот господин тайный советник, с которым вы явились, похоже, имеет.

Нестор Васильевич только головой покачал.

– Вы поймите, ваше высокоблагородие, если бы не деньги, никто бы с вами и не полетел – уж больно предприятие сомнительное и опасное, – продолжал фельдфебель.

– Ну, хорошо, – кивнул коллежский советник. – Вам, Семен Семенович, как я понимаю, нужно кормить большую семью. А вы, господин подпрапорщик, что же?

Маковецкий заалел румянцем и смущенно отвечал, что у него маленькая сестра и больная мать, а доктора требуют много денег.

– Но ведь это серьезный риск, – покачал головой Загорский.

 – Кто будет кормить мать и сестру, если вы погибнете?

– Ну уж, об этом беспокоиться не нужно, – отвечал Алабин. – В таком случае назначат пенсион, положенный семье погибшего военнослужащего. Так что вопрос будет вполне решен.

Нестор Васильевич поморщился, а вслух сказал только, что очень надеется, что полет их завершится успешно, и никто не погибнет – в том числе и он сам. Семьи, правда, у коллежского советника нет, однако покидать бренную землю ему пока рановато.

За разговорами стемнело, стало еще холоднее.

Фельдфебель предложил спуститься пониже, хотя бы саженей до трехсот, а то ведь по такому морозу уснуть будет трудно, а хуже того – уснешь и не проснешься. Загорский не возражал, однако его беспокоило, что внизу ветер станет дуть в другую сторону, и их отнесет от выбранного пути. Алабин, однако, обещал поискать попутный ветер в нижних слоях.

– Конечно, там дует послабее, – сказал он, – вряд ли быстрее пяти узлов, зато уж не околеем от холода.

Так и порешили.

Все трое на всякий случай надели фильтрующие маски Стенхауза, после чего Маковецкий через специальный клапан стравил совсем немного газа из верхней оболочки аэростата.

– Даст Бог, часа через три опустимся до нужной высоты, – сказал он.

– Да, но в полетности-то мы теперь потеряли, – озабоченно заметил Загорский. – Придется тратить больше запасов на горелку.

– Это ничего, – отвечал Алабин. – Во-первых, можно скинуть мешок-другой балласта.