Познай себя настоящую!

– Кто-то, безусловно, есть. Но никак не NN, каковой вы изволили представиться. – Ангел тяжело вздохнул и потер лоб, – Я таких, как вы, перевидал – не сосчитать. И почему-то в большинстве своем – дамы. Ну да ладно. Давайте проверять, барышня. По пунктам. С самого начала. Так?

– Давайте, – сказала я, решительно повиснув у него над плечом и изготовясь биться до последнего.

– Нуте-с, вот она, биография мадам N, – Ангел вытащил из-под стола здоровенный талмуд и сдул с него пыль. – Ab ovo, дорогая, что называется, от яйца, – он послюнявил палец и зашуршал тонкими папиросными страницами.

 – Ну, это все мелочи… подгузники… капризы детские… глупости всякие… личность еще не сформирована… характер не проявлен, все черновики… ну, детство и вовсе опустим, берем сознательную жизнь… А, вот! – он торжествующе поднял палец. – У вас был роман в конце десятого класса!

– Ах, какая странность, – не удержалась я, – чтоб в шестнадцать лет – и вдруг роман!

– А вы не иронизируйте, фрейляйн, – Ангел сделал строгое лицо.

 – Роман развивался бурно и довольно счастливо, пока не встряла ваша подруга. И мальчика у вас, будем уж откровенны, прямо из-под носа увела. То есть не у вас, – вдруг спохватился Ангел и покраснел, – а у мадмуазель NN…

– Ну, и чего? – спросила я подозрительно. – Со всеми бывает. Это что, какой-то смертный грех, который в Библию забыли записать? Мол, не отдавай ни парня своего, ни осла, ни вола…

При слове «Библия» Ангел поморщился.

– Причем тут грех, ради Бога! Достали уже со своими грехами… Следите за мыслью.

Как в этой ситуации ведет себя наша N?

– Как дура себя ведет, – мрачно сказала я, смутно припоминая этот несчастный роман «па-де-труа», – делает вид, что ничего не произошло, шляется с ними везде, мирит их, если поссорятся…

– Вооот, – наставительно протянул Ангел. – А теперь внимательно – на меня смотреть! – как бы поступили вы, если бы жили?

– Убила бы, – слово вылетело из меня раньше, чем я успела сообразить, что говорю.

– Именно! – Ангел даже подпрыгнул на стуле.

 – Именно! Убить бы не убили, конечно, но послали бы на три веселых буквы – это точно. А теперь вспомните – сколько таких «романов» было в жизни у нашей мадмуазель?

– Штук пять, – вспомнила я, и мне вдруг стало паршиво.

– И все с тем же результатом, заметьте. Идем дальше. Мадмуазель попыталась поступить в университет и провалилась. Сколько не добрала?

– Полтора балла, – мне захотелось плакать.

– И зачем-то несет документы в пединститут.