The Bestелесность

И в натуре – всяческой диктатуре дал совет раскланяться под шумок. И лазурь от грохота гневобури породила б манны святой творог. Только он сродни дорогой микстуре, что так часто – в горло, так редко – впрок.

Ты же знаешь, лбом не долблю я пола и осанню редко по небесам. Для меня всё поле – дешевле гола; но такого, что забиваешь сам. Для меня всё поле дешевле пули, если «дело право, и враг разбит»: точно сэру Полу (при всем разгуле) Пол-Земли – той комнаты в Ливерпуле, где рождался первый битловский бит.

Мы с тобой друзья; а вруны да воры пусть тасуют сами все «да» и «нет». Я довольно редко хожу в соборы, потому что нравится – тет-а-тет. Я глупее многих, я многих хуже и порою барствую, как в бреду. Но лишь я, и только, и точка, друже, – по дороге этой к тебе бреду. И ко мне ты можешь зайти на ужин, хоть резвятся черти в моём пруду.

Я могла молить бы тебя о счастье, на века исполненном в кирпиче. Чтоб рвалось ключом, веселя отчасти. Но вопрос поставлен в ином ключе… Рудиментом станут вопрос – ответ, коль известно сущее наперёд.

Мне плясать не лестно – марионеткой, кем бы ни был истинный кукловод. Оттого-то я не желаю силы, кроме той, что бродит уже во мне. Я хочу, чтоб небо меня простило и в обоих смыслах не гнить в вине.

Чайка танцует

Чайка танцует!.. Смотрите: танцует чайка —

Там,

за кормою,

метрах от силы

в трёх.

Плавно – ловчее, чем вольная половчанка,

Пылом – плачевней,

чем уличный

скоморох.

Белая духом – с лаской отцовской, былинной

Пляс свой глядит в голой глади —

сквозь вечера:

В водах речных, отливающих мокрою глиной —

Той, что молчит

человечьим рукам

гончара.

Смотришь безвыдохно,

взгляд отвести не смея,

Плоть искупав искупительной смертью дня,

Что остывал, горизонтову кривь кровеня, —

Чайка танцует, как самая Саломея;

Там, за кормой, на глазах у праздных людей,

Прозою взора прозревших для этого танца,

С плеском вершит ослепительный пляс святотатца

Та, до которой —

лишь пара шагов

по воде.

Потомку

Тише, потомок. Замедли бессмысленный ход.

Вчувствуйся в суть. В ленинградски свинцовую высь.

Выстрадай сам эти суточки, все девятьсот.

Я помогу тебе, ты – не сломаться клянись.

Сможешь представить клубящий снарядный смрад?

Видеть голодные глазоньки тех детей?..

Вслушайся в воздух: с тобой говорит Ленинград —

Голосом, сорванным тысячами смертей!..