Путем таракана

И пока она ещё пару секунд смотрела на Цезаря своими изжелта-карими глазами, он вертел в голове вопрос: «В таком случае с чем же будут проблемы?»

Но неважно, сразу забыл, отщёлкнул и девушку, и вопрос, как соринку с рукава – двумя пальцами. И полетел дальше на родину.

*

Когда оно наступает, я не могу о нём ничего записать, я вообще ничего в этот момент не могу. А как только проходит, я уже почти ничего об этом состоянии не помню. Могу только сказать, что в эти моменты мне всё кажется ненастоящим, как будто декорации в театре начинают разваливаться и уже не веришь в ту жизнь, которая на сцене.

Нет, не так.

В эти моменты у меня только крутится в голове, как в пустом колодце: почему я – это я? Почему я – это я?

Тоже не совсем верно, не знаю.

Воспитательница в детском саду, та, которая Двадцать Восемь, говорила маме, что я «зависаю» и тогда до меня нельзя достучаться. Часто у меня наступает эта штука от печальной музыки (или когда я хочу пить). И когда все дети должны были мирно танцевать, я застывал посреди зала, и…

Да, я называю это состояние Безраздумьем, мне оно нравится, и я в то же время его боюсь.

А Солнце (мама) боится, что я могу вот так вот зависнуть где-нибудь на переходе через проезжую часть или что-нибудь в этом роде.

А Факториал, в смысле, мой папа, ужасно злится, когда я «вырубаюсь». Раньше пытался даже… Ну, в общем, пробовал выводить меня из этого Безраздумья с помощью подзатыльника. А потом один раз промахнулся, и оказалось, что просто махнул на меня рукой.

2

По дороге домой его почему-то больше всего беспокоило молчание таксиста. Царапало, как застрявшая между извилинками мозга неприятная мелодия. Кроме числительного, обозначавшего стоимость поездки, мужчина слева не выдохнул ни звука.

Не сравнивать, не вспоминать, – повторял себе Цезарь давно заготовленную формулировку возвращающегося блудного сына.

Шофёр молчал не как угрюмый или просто необщительный от природы человек, но как человек, у которого что-то стряслось и он ни за что не поделится ни с кем своим потрясением.

Музыка у него всю дорогу играла приятная и добрая, даже слегка убаюкивающая, но Цезарю показалось, что в том числе и эта музыка раздражает таксиста.

Ничего особенного с родным городом не произошло – кое-где подновили фасады, кое-что втиснули между. Людей на улицах было мало – то ли на дачах все, то ли просто ещё спят в выходной.

Ну, вот и прибыли.