Арагонские хроники. Дневник барона Сореала де Монте

 – Нам следует объясниться, – похлопав по дивану рядом с собой, она дождалась, когда он сядет подле, и продолжала: – Гилберт, не заблуждайся, пожалуйста, на мой счет, не льсти мне. Я по чистой случайности получила титул, на самом деле мои происхождение и образование лишены благородных черт вовсе: родители – крестьяне, мои воспитатели – гарем, хозяин-барон и старая лекарка. Перед тобой бывшая одалиска, которой повезло. Полагаю, твои папа и мама не обрадуются такой невестке, – Клодия усмехнулась и приложила палец к губам собеседника, заметив поднимающийся в нем протест: – Сейчас ты скажешь – тебе все равно.

Положим. Меня-то совершенно не волнует ничья родословная. Но, увы, это не все и не главное. Важнее, что ты воспламенен чувством после того, как я бесцеремонно вломилась к тебе этой ночью под действием колдовских чар. Вчера я имела неосторожность примерить один магический артефакт, влияние которого и привело меня в твою постель. Ты мне симпатичен, очень, но я пока не готова сказать «люблю» или сковывать себя брачными узами.

Клодия сложила руки на коленях, внимательно воззрившись на Гилберта. Того подобная откровенность поразила как молния: он оторопело смотрел на кольцо, будто не понимая, как эта вещица попала на его ладонь. По крайней мере, баронесса истолковала его молчание именно так. Она закусила нижнюю губу, потупилась, готовясь к неприятной отповеди уязвленной гордости, но юноша, справившись с первым шоком, улыбнулся:

– Тем не менее кольцо ваше, леди, и позвольте мне избрать вас дамой сердца.

Возможно, позднее вы примете мое предложение (нет, я не забираю слов обратно), сочтя меня достойным, – он вскочил на ноги и поклонился.

– Милый, – Клодия ощутила комок в горле и прижала похолодевшие враз ладони к пылающим щекам, – повремени. Помнить я буду и без подарка. Тебе сейчас важнее вернуть доспех. Правильно? Ты заложил свою великолепную броню для… – она замолчала, выжидая ответа.

– Но… да, но мне достаточно и этого, – Гилберт неуверенно указал на растерзанный кожаный хлам.

– Нет, рыцарь не может совершать подвиги в обносках. Кираса в «Железной свинье»? – улыбаясь, спросила Клодия и, получив утвердительный кивок, поднялась, закрывая гилбертовский кулак с перстнем: – Завтра мы уладим это дело.

Девушка выбежала из комнаты, боясь жара, залившего щеки и распирающего грудь. Неужели это любовь? Или просто желание; возможно, маска продолжает толкать ее на необдуманные поступки? Клодия решила немного остыть и поспешно направилась в сад.