Арагонские хроники. Дневник барона Сореала де Монте

Наши трусливые ратники последовали их примеру, делая вид, будто прикрывают тылы. Бой был не слишком долгим, одного удара моего гигантского меча хватало, чтобы отправить к великому духу одного-двух его почитателей, остальные не отставали. Как только мы перебили самых смелых гоблинов, другие бросились наутек. Гилберт же с моей небольшой помощью победил своего сурового противника. Только тут наша доблестная стража присоединилась к побоищу. По-моему, ополченцы просто спешили осмотреть тела убитых на предмет ценностей.

Клодия улетела на своей метле за беглецами, добравшись, таким образом, до их поселения в глубине леса. Оказалось, шаман с самого начала предрек исход боя, но удержать вождя не смог. Теперь зеленокожие снимались с насиженного места, намереваясь отправиться в места более гостеприимные. Полагаю, это к лучшему. Примириться с ними не вышло, а устраивать зачистку деревни, пусть даже гоблинской, не по мне.

Отэк в наше отсутствие ушел в лес на поиски «чего-нибудь интересного»; следопыт вообще стал сам не свой после столкновения с Камиллой, мыслю, даже слегка тронулся умом, хотя и раньше-то был с причудами.

Забегая вперед, с печалью пишу, что он нашел в лесу семью троллей. Эта встреча стала последней в его жизни.

В городе ратники сразу начали хвастаться перед толпой своими подвигами. Их тоже очень захотелось повесить. Надо сдерживаться.

Забрезжил рассвет. Гилберта с трофеями, оставшимися от его противника, мы отослали в замок, сами же втроем направились к мэру, хотя вряд ли он принимает в такую рань.

Пришла пора узнать, зачем его телохранители пытались натравить на нас гоблинов, и не они ли спровоцировали сегодняшнюю атаку.

По пути в особняк Макнейла обнаружилось, что действие желания Сиилин прекратилось. На радостях Клодия с Айденом совсем расслабились, да и я, каюсь, трудностей не ждал. Очень зря.

Одновременно с нами Лотрека решили посетить шестеро неприятных типов, которым зачем-то понадобилась Клодия. Понятия не имею, может, с этими наемниками удалось бы поладить, но когда один из них обозвал меня «тупым огром», я взорвался.

Это был чрезмерно долгий, неописуемо поганый день. Снести оскорбление какого-то наемника (пусть даже обращенное в сторону моей новообретенной внешности) я не смог – прикончил гада, потом другого, вставшего на моем пути. Этот второй лишь немного уступал теперешнему мне ростом, удар его молота оставил на моей груди длинный кривой шрам.