Скиталец. Начало пути

Это был для него еще один урок.

Наконец, капитан сказал:

– Хватит. Сходи на камбуз, а то есть хочется зверски. – Не спеша пошел к креслу. Сел. Закинул руки за голову. Передохнуть, расслабиться.

Данька выскочил на палубу. Прошел вперед. Остановился.

– Откуда у капитана столько сил? Он только из боя. И эта тренировка, которая его, Даньку, так изматывала. Что хотел капитан? Он хотел отвлечь его, юнгу, от того, что он только что видел. Капитан, какой же ты хитрый! – Данька негромко засмеялся. Это был истеричный смех.

Он с трудом справился с ним и пошел за едой.

Вернулся в каюту. Огромный сундук дремал, как ленивый кот. Шкафы стояли плечо к плечу. Диван, старый философ, задумался о тщетности существования. Стол-царедворец с картами в руках. Уверенность и покой. Даня расставил миски, присел на стул. Капитан с аппетитом начал есть. Данька сидел тихо, молчал.

– Ты, что, юнга, не ешь? Не нагулял аппетит? Мы мало фехтовали? – Свен на минуту оторвался от еды. Морщинка задумчивости на лбу.

– Нет, капитан.

Я сейчас, – Даня придвинул миску и начал есть. И почувствовал, что очень, очень проголодался.

Данька никак не мог проснуться. Солнечный луч пытался пробиться сквозь закрытые веки. Даня с трудом продирал глаза. Практически на ощупь нашел рубашку, брюки. Натянул их на себя и поплелся в ванную, умыться. Холодная вода его не освежила. Такой же заспанный, он добрел до кухни, плюхнулся на стул напротив матери.

– Дань, ты все еще спишь? Не можешь проснуться, сынок? – Мария собирала на стол.

Из холодильника на стол проследовали масло, сыр, колбаса. Разлить чай.

– Ой, не могу, мам. Я на ходу сплю, – глаза закрыты, рука шарит по столу.

– Ты кофе выпей. – предложила мать. Извлекла из кухонного шкафчика на стене банку растворимого кофе. – У нас сливки есть. Будешь?

– Сейчас, черный кофе без сахара. Мне покрепче, две ложечки. – Данька на ощупь нашел чашку, поднес ее к губам, выпил горячего напитка. Открыл глаза. Скатерть на столе, сахарница, тарелка с бутербродами.

Реальный мир, сквозь пелену сна пробивается в сознание.

Мать только сейчас заметила на рубашке на плече сына ржавые пятна. Словно отпечаток руки. Ржавые? Мария Петровна привстала, чтобы лучше разглядеть. Отпечаток пальцев не оставлял места сомнениям. Следы крови.

– Кровь? Дань, ты поранил плечо? – Забеспокоилась она.

– Мам, какое плечо? – Он еще не мог проснуться.

– Вот. Вот, посмотри. На рубашке. – Мария Петровна непроизвольно передвигает чашку на столе.