«Идите и проповедуйте!»

Мальчишки, потрясая венками-лулавами, связками из пальмовых ветвей, плодов персика и лимона, распевали весёлые песни. В Нижнем городе шла оживлённая торговля фруктами, рыбой, мясом, горячими лепёшками, со всех сторон слышны были звуки флейт и тимпанов, и торговцы, не выдерживая, выскакивали из-за прилавков и присоединялись к танцующим. Веселье должно было продолжаться ещё шесть дней.

Уже после окончания праздничной службы, проходя мимо притвора Соломонова, Никодим вдруг так явственно вспомнил, что остановился и закрыл глаза, стараясь продлить как можно дольше это мгновение – вот так всего год тому назад он шёл мимо и услышал:

«Некто имел в винограднике своём посаженную смоковницу и пошёл искать плода на ней и не нашёл.

И сказал виноградарю: вот я третий год прихожу искать плода на этой смоковнице и не нахожу. Сруби её, на что она землю занимает? Но он сказал ему в ответ: Господин! Оставь её на этот год, пока я окопаю её и обложу навозом, не принесёт ли плода. Если же нет, то в следующий год срубишь её».

Долго стоял Никодим, прикрыв глаза ладонью, вслушиваясь в доносившийся из-за стен шум города, надеясь услышать знакомый голос. Наконец поднял голову, увидел голубое высокое небо и подумал, что он сейчас более, чем когда-либо, понимает эту притчу, сказанную Равви. Да, ученики трудятся изо всех сил, но придёт ли спасение? Год прошёл, осталось три.

Никодим спешил к Гамалиилу, который, по его соображениям, ещё не ушёл и сидел на своём обычном месте на лестнице, ведущей на Храмовую гору.

Да, очень изменился Никодим, и если в прошлом году не было для него большего счастья, как пойти с внуками на праздник, купить им подарки, то сейчас единственной отрадой стало припоминать всё, что он знал об Иисусе, – притчи, сказанные Им, Его речи, Его поступки. И всякий раз, минуя притвор Соломонов, он напряжённо вслушивался в голоса учеников, неустанно там проповедовавших, спокойно и тихо.

«Неужели и сегодня там Пётр с остальными?» – Никодим ещё издали заметил у южного конца притвора Соломонова кучку людей вокруг Петра, возвышавшегося на мраморных ступеньках.

Никодим взглянул налево, поискал взглядом своего человека, задачей которого было записывать всё, что говорит Пётр. Тот был на месте и, склонив голову, быстро что-то писал на пергаменте, разложенном на коленях. Никодим радостно улыбнулся, предвкушая, как спустя короткое время он вместе с Гамалиилом будет неспешно осмысливать всё, что сказал этот галилейский рыбак, руководимый Духом Святым.