«Идите и проповедуйте!»

 – Да! И во имя Святого Духа и во имя Сына!

Уже под вечер, когда на дворе стало темнеть и служанка внесла в комнату светильники, Никодим рассказал им о конце предателя Иуды.

– Конец его был страшен. Его поступок загадочен. Возможно, Иуда не рассчитывал, что дело дойдёт до казни, и был уверен, что Равви спасёт Себя Сам… и тем увеличит веру в Него и ускорит наступ ление Царства Божия. Но возможно, что был очень зол на Равви, и тогда приходится признать, что Равви выбрал недостойного ученика. Что вряд ли возможно, – добавил Никодим, раздумывая.

Четверо слушали затаив дыхание. Они не знали о кончине Иуды.

– Он немногим пережил Господа, – говорил Никодим, на этот раз называя Иисуса Господом. – Нет, – качал он головой, – ненамного. На следующий день Иуда из Кариота повесился на дереве, но дерево сломалось, и он рассёк своё тело, и из него выпали внутренности. Так говорят в городе, сам это не видел. Ещё говорят, он купил кусок земли, сейчас его называют Хакелдамах – участок крови, – где и повесился… Купил, – задумчиво проговорил Никодим, – чтобы повеситься.

Дверь из внутренних покоев отворилась, и мальчик лет десяти, очень красивый, черноволосый и курчавый, подошёл к Никодиму.

– Вениамин, – сказал Никодим, привлекая внука к себе и бережно проводя рукой по его волосам, и тут же отсылая внука обратно, – я скоро приду.

Вы все сейчас в Иерусалиме? – вновь обратился он к ученикам.

– Все, кроме Иуды. К нам ещё пристал брат Равви… Господа, – поправился Иоанн, – ходит теперь с нами.

– Ему тоже? – тихо переспросил Никодим. Задумчиво взял маслину и принялся старательно разжёвывать её. Казалось, он всецело поглощён какой-то думой. – Вы где остановились? – вдруг спросил Никодим.

Пётр начал объяснять, где дом, но Никодим прервал его.

– Знаю, – сказал коротко он.

Он не сказал, что именно там три года тому назад разговаривал с Учителем, когда, презрев гнев Ханана, он, Никодим, старейший член Синедриона, явился к неизвестному Равви из Назарета с вопросами.

* * *

Ночью, без головного убора, в белом просторном хитоне и накинутом на плечи шерстяном платке, Никодим сидел у открытого окна и старательно связывал воедино всё, что удалось узнать от учеников. Пальмовые ветви, касаясь окна, тихо шелестели. Половина луны висела в небе, широкий венец окружал её, и Никодим думал, что прошло совсем немного времени со дня распятия – всего лишь два новолуния.

– На горе Елеонской, – шептал Никодим.