«Идите и проповедуйте!»

В зале произошло движение, и более половины присутствующих подались вперёд, чтобы разглядеть его.

Ханан недовольно морщился.

– Выведите их из зала, – приказал он страже.

Трое левитов приблизились к Петру и Иоанну и, подтолкнув в спину, указали кивком на дверь, будто те не понимали слов. Позади плёлся исцелённый.

– Что нам делать с этими людьми? – спросил Кайафа, стараясь не глядеть на Ханана.

– Всем, живущим в Иерусалиме, известно, что ими сделано явное чудо, и мы не можем отвергнуть сего.

Проговорив это, Кайафа наконец взглянул на Ханана и с облегчением увидел, что тот одобряет его слова.

– Чтобы более не разгласилось это в народе, с угрозою запретим им, чтобы не говорили об этом. – Кайафа поднялся с места и сейчас возвышался над сидящим рядом Хананом.

«Что он такое говорит? – думал Никодим. – Нет, не похоже на Первосвященника. Противоречит сам себе. Говорит, что всем известно чудо, свершённое Петром, и тут же предупреждает, чтобы не разгласилось это в народе. Да, сегодня уже весь Иерусалим собрался у ворот поглазеть на чудо».

Но Кайафа не заметил противоречий в своих словах.

Гамалиил, внук мудреца Гиллеля, громко и веско произнёс:

– Оставьте теперь этих людей в покое. Насколько мы можем видеть, они – жертва безвредного заблуждения. В их деятельности нет ничего мятежного, в их учении нет ничего опасного. Но если бы и было что-нибудь такое, нам нечего бояться их. Нет надобности в насильственных мерах предосторожности. Фанатизм и обман живут недолго, даже если они поддерживаются народным возмущением.

Но во взглядах этих людей, возможно, заключается больше того, что мы видим теперь, – говорил Гамалиил. – Быть может, малый зародыш истины, какой-то луч откровения возбуждает в них веру, и бороться с этим – значит бороться против Бога. Огонь неразумного фанатизма гаснет, когда на него не обращают внимания.

Устремив взгляд в конец зала и отыскав там стражей, Кайафа приказал:

– Введите обвиняемых.

Пётр и Иоанн опять встали на помосте. С великим облегчением Никодим видел, что и Пётр и Иоанн не только не чувствуют никакого страха перед представительным собранием, но ведут себя так, как будто находятся среди своих друзей или равных себе людей.

– Мы тут обсудили, – начал низким голосом Первосвященник, пуская специально для устрашения хрипотцу, – мы тут обсудили и решили, что можем вас отпустить, при условии, что вы не будете разглашать произведённое исцеление и ни при каких обстоятельствах… Слышите? – повысил он голос.