«Идите и проповедуйте!»

 – Голос прозвучал твёрдо, будто Пётр наконец обрёл уверенность. – Отец лжи, – повторил Пётр громко и раздельно. – Возможно, что своекорыстие, ложь и лицемерие проявились в Анании не случайно. Как и в Иуде, они тайно прорастали – но не без его ли согласия? Возможно, жизнь его не отличалась особой чистотой и прежде, а семя зла давно пустило свои корни и только теперь принесло пагубные плоды. Даже несмотря на крещение. Некоторые сейчас думают: если сатана вполз в сердце Анании, то за что же этот человек понёс наказание?.

Старик из Хеврона, Давид бен Закхай, приблизился к Петру и стал рядом с ним.

– Пётр, Пётр, – быстро заговорил он, дёргая себя за белую длинную бороду, – я слышал, как Господь говорил…

Старика не слушали.

– Пётр! Если, как ты говоришь, сатана вложил в сердце Анании такие мысли, то всё-таки за что Анания понёс наказание?

Синагога шевельнулась, казалось, Элиазар из Магдалы выразил мысль, что была у всех на уме.

– За то, – быстро ответил Пётр, – что Анания сам был виновником того, что сатана исполнил сердце его таким желанием.

Он сам подготовил себя к этому своей предшествующей жизнью. К сожалению, я проглядел это, – сказал Пётр, – но Анания был так недолго с нами, что мы не могли его уберечь от этого соблазна…

Воцарилось молчание. Люди пытались осмыслить услышанное.

– Разве мы привлекаем вас насильно? – через какое-то время спрашивал Пётр, видя, что не только все вернулись на свои места, но в двери продолжают протискиваться новые и новые люди.

 – Разве мы привлекаем вас насильно? – повторил Пётр и медленно обвёл всех взглядом, как бы ожидая или подтверждения, или опровержения своих слов. – Разве Анания не мог распорядиться своим имением, как ему было угодно? – И опять Пётр замолчал и опять повел головой, будто отыскивая желающих возразить ему. – Анания мог и не продавать своё имение, разве была какая-нибудь необходимость в этом? А решив продать, мог отдать часть денег или вовсе ничего не отдавать.

Помолчав, Пётр заговорил медленно и спокойно:

– Но Анания принёс часть денег и выдал эту часть за всю вырученную сумму, вот что непростительно.

Вот что гнусно. Сделав свои деньги священными, Анания потом взял из них часть.

Пётр хотел, чтобы все прониклись такой же уверенностью, как и он. Но видел, как это трудно сделать. Люди были испуганы и поражены не только тем, что Пётр узнал сразу то, что для других было тайной, хотя, конечно, все поняли, что это произошло с помощью Святого Духа.