«Идите и проповедуйте!»

И ты думаешь, – опять приближаясь к Гамалиилу, взволнованно говорил Савл, – что этот Симон считает, что этот день наступил и Мессия уже пришёл на землю? Но ведь это же абсурд!

Савл уже кричал, хватая руками Гамалиила и не замечая, что разговор уже давно привлёк внимание и несколько иудеев стоят вокруг них, перекрывая проход по узкому мосту.

– Послушай меня, сын мой, мой дорогой ученик, – ласково сказал Гамалиил, обращаясь к Савлу. – В Храме некогда была флейта, сохранившаяся со времён Моисея, она была гладкая, тонкая, сделанная из тростинки.

– Да, знаю, я читал, – сказал Савл, шагая в ногу с учителем и заглядывая тому в лицо. – Они со временем испортились и были исправлены мастерами, призванными из Александрии. Но пришлось вернуть всё в прежний вид…

Савл вопросительно глядел на Гамалиила.

«И что же?» – говорил его взгляд.

– А то, – ответил Гамалиил, улыбаясь, – а то, что, возможно, смирение, милость и правда лучше жертвы. Учитель Симона бар Ионы учил именно этому. Ты не видел Его, а я видел…

Гамалиил более ничего не добавил, он подошёл к своему дому, калитка медленно распахнулась, Гамалиил вошёл во двор, не пригласив Савла следовать за ним. Савл остался на улице.

Гамалиил не сказал Савлу, что со вчерашнего дня к нему в дом приходит Никодим, который всё, что передумал, и всё, что вынес из бесед с Иисусом, поведал ему, Гамалиилу.

* * *

Савл двинулся вверх по улице, не хотелось ни возвращаться в Храм, ни идти домой, он шёл, не замечая ничего вокруг себя, и мучительные вопросы возникали в душе его. Неужели Бог мог в самом деле следить за точностью объёма пергаментного свитка? Или за количеством строк в написанном на нём тексте? Или за тем, какие написаны в нём буквы? Или за формой ящичка, в который вложены они? Или, наконец, за тем способом, как этот ящичек привязан к руке или ко лбу?

Но, несмотря на все эти вопросы, Савл остановился и внимательно осмотрел руку, где на перевязи покоился теффелин, и пощупал рукой теффелин на лбу, проверяя, не сместился ли он.

«Я знаю, – думал Савл, – что Гиллель, дед моего дорогого учителя Гамалиила, мог обходить, благодаря своей находчивости, всякое Моисеево постановление, какое только находил обременительным.