Черникина и другие

Её лучшая подруга Лыcенкова торопилась, чтобы до окончания часов приёма передать ей шесть листов описания трагической для Черникиной церемонии. Сейчас Лыcенкова стояла за окном на фоне густо чернеющего вечера и жадно вглядывалась в Черникину, с той стороны протирая рукой стекло, запотевшее от её дыхания.

Черникина прочла. Ничего утешительного тот факт, что Бутик объявляет своей невестой девушку со щербатыми зубами, в зелёной шапке и сношенных сапогах, ей не добавил.

Черникина плакала так, что с нею вместе плакала взрослая, восемнадцати лет, медсестра Верочка.

На следующий день у Черникиной не обнаружили билирубина в крови, с мочой тоже всё было нормально.

Через шесть дней её выписали. В абсолютно пустом автобусе номер восемнадцать она доехала до дома, вошла в пустую квартиру, поставила пластинку «Землян» и раз двадцать под неё станцевала, поглядывая через тюль на то место, где когда-то чинился мопед.

Остаться дома

Черникина с закрытыми глазами стояла перед зеркалом, пока мама заплетала ей косу.

Она безуспешно пыталась выбраться из тёплого сугроба сна, но каждый раз, когда надо было уже просто открыть глаза, опять проваливалась в него.

Радио на кухне металлическим голосом сказало:

– Минус семнадцать градусов, ветер западный, восемнадцать метров в секунду.

За окнами было черно, как будто их завесили чёрным одеялом с той стороны. Черникина представила, как она пойдёт в школу, наклонив голову к самому подбородку, прикрывая варежкой нос и рот, чтобы спастись от беспощадного ледяного ветра, сбивающего с ног, забирающегося всюду, заставляющего дрожать и ёжиться от холода всё тело изнутри и снаружи.

– Мама, – сказала Черникина, – у меня живот болит. И голова, – потом она надсадно закашляла.

Мама положила ладонь на лоб Черникиной:

– Тёплая. Но ты ведь только из постели.

– Я не только, мама! Я давно уже! – Черникина еще раз покашляла.

– Ну, оставайся дома, – сказала мама. – Я напишу потом записку.

Счастливая Черникина нырнула под одеяло, уютно устроилась и уснула.

Сквозь сон она слышала, как за мамой закрылась дверь. Черникина перевернулась на другой бок и вдруг поняла, что сон безвозвратно ушёл.

Повертевшись в кровати еще с полчаса, она встала, согрела чай и съела бутерброд с болгарской баклажанной икрой из жестяной банки.

Настроение у неё внезапно испортилось. Черникина включила телевизор и тут же выключила. Был понедельник, и по телевизору показывали профилактику. Заняться было решительно нечем.