Черникина и другие

Черникина выходила в совершенно пустой мир, таращилась недолго в ярко-синее, режущее ясностью небо, вдыхала прохладный утренний воздух и плюхалась взглядом в разноцветную листву. Клёны, сколько там было клёнов! Они налезали один на другой, как будто хвастаясь визжащими бордовыми, малиновыми, жёлтыми, ярко-зелёными, прозрачными серыми, оранжевыми ладошками.

«Так не бывает!» – думала Черникина. Она шла и придумывала себе фантастические платья из прозрачных тканей, которые будут один в один повторять эти радостные кленовые аллеи.

А ещё там были осины. Они напоминали Черникиной многослойные цыганские юбки: точно так же ни на секунду не оставались в покое и звали, звали взгляд за собой и негромко шептали на неизвестном наречии.

В палисадниках маленькими весёлыми светофорами торчали астры. Иногда Черникина протягивала руку в щели заборов и гладила их: на ощупь они были тёплыми, как разноцветные ёжики.

Черникиной было грустно и весело одновременно. А ещё она не думала, как обычно, что завтра всё кончится.

Осень словно знала про это и была сухой и солнечной.

Так и случилось. За те полтора месяца ничего не изменилось, кроме палитры неуёмной в своей красоте листвы. С тех пор Черникина полюбила это слово – «осень» – и бесцельные гуляния по тихим улицам.

Огурцы

Один раз под Новый год Черникину отправили за солёными огурцами для новогоднего салата. Салат назывался как-то по-другому, но Черникина слова этого не знала, поэтому быстро переназвала его.

Огурцы размером с крупного котёнка всегда плавали в большой бочке, которая пахла на весь овощной магазин.

Из своего небольшого жизненного опыта Черникина знала, что женщины всегда старались купить не крупные огурцы, а помельче, поэтому они заискивающе смотрели на продавщицу и чуть ли не молитвенно складывали руки на груди: «Поищите, а?» Продавщица, поддёрнув рукав водолазки, пропадала сначала пятернёй, а потом и всей рукой до локтя в бочке, медленно водила предплечьем. Потом выпрямлялась и говорила: «Нету, гражданочка, все мелкие уже раскупили». Грустные женщины протягивали смятые целлофановые пакеты, туда плюхались огромные огурцы, потом продавщица получала деньги мокрыми, пахнущими укропом, чесноком и рассолом руками.

Черникина всё отрепетировала по дороге: «Я сначала попрошу как обычно. А потом, когда она мне скажет, что мелкие кончились, всхлипну и скажу, что меня мама ругать будет». Что-то внутри неё отлично знало, что мелкие солёные огурцы в этой бочке обязательно есть.