Черникина и другие

Заканчивалось всегда одинаково, когда бы ни начиналось: ровно без десяти шесть вечера, после драки, которая мгновенно прекращалась при взгляде на часы, её братец, с красным лицом, побитыми скулами, начинал пылесосить. Маму они встречали отдышавшись, но у Черникиной постоянно болела нижняя часть тела: козёл хорошо пинался. Мама всё понимала, грустно смотрела на неё, но даже ради мамы Черникина не потерпела бы выходок этого шибздика.

Только один, нет, два раза Черникина почувствовала что-то напоминающее жалость к братцу.

Один раз она застала его с пальцем, наполовину насаженным на иголку швейной машинки. Женька кричал открытым ртом, но звука слышно почему-то не было. И ещё когда он вырывался от бабушки и разбил себе голову и раковину в туалете. Но там было столько крови, что Черникина сразу побежала к телефону.

Вот и сейчас Женька стоял и лыбился, посыпая ей голову мелкими рваными бумажками. Черникиной было не до него. Её настолько захватило чтение прозрачных листочков с очень плохо пропечатанными буквами, что она забывала дышать.

Ничего подобного до сих пор ей не попадалось даже в читальном зале областной библиотеки.

Когда Черникина вскочила, чтобы врезать этому козлу по уху, её подвели вдруг ослабевшие ноги и холод, который заполнил всё тело, начиная с живота. Женька кривлялся перед нею, держа за спиною тонкую стопку бумаги, и кричал свинячьим голосом: «Всё маме расскажу! Мама сказала не лазить в эту коробку!»

Черникина посмотрела на часы. Времени драться не оставалось…

Она возила щёткой по бордовому паласу и старалась не смотреть на эту скотину, которая сидела на диване и подбрасывала вверх пять двадцатикопеечных монет.

Ещё минуту назад они могли бы превратиться в два прекрасных блокнотика.

А в субботу по телику шёл репортаж с ипподрома. Черникину, услышавшую фразу «обратите внимание на позу наездницы», выбросило из комнаты прямо на кухню.

Первый и последний раз в жизни она перемывала абсолютно чистую посуду.

Пять рублей

Маленькой Черникиной было уже много лет, а именно пять, когда она нашла пять рублей.

Они лежали и ждали именно её, потому что, во-первых, вокруг никого не было, а во-вторых, в эту часть беспорядочно росших кустов, которая называлась «задомом», их мог занести только ветер.

Черникина почувствовала вдруг спокойствие. Она подняла пять рублей и стала внимательно рассматривать их, как рассматривала красавицу на волнах с крыльями и в короне на обложке книжки Пушкина.