Виртуальность реальности

Может, увидел, как изменился Ахмад? Уж у него-то есть все условия, чтобы отследить это. Кому уж знать, как не ему?

– Да что Ахмад? Ахмад он и есть Ахмад, – Лялька любила Ахмада, как брата, но и, не скрывая, была зла на него сейчас. – Знаешь, он книжку написал. Точнее, пока это рукопись.

– Ну-ка, ну-ка, поподробнее, – оживился Иннокентий.

– Ну да, о своей жизни. Сказал пришлет. Но пока не получила ничего. Обещала отредактировать и помочь с публикацией. Говорит, что осмыслил свою жизнь, многих простил, отпустил прошлое.

Кстати, он был какой-то особенный в последний раз, с внутренним светом что ли. Я думала, что это из-за назначения. Да еще и с бизнесом стало получше: какой-то долг ему вернули. А может из-за рукописи? Сделала она свое дело…

– Уже теплее. Хорошо бы рукопись поскорее получить. В ней могут быть какие-то подсказки. Хотя, мне кажется, картинка прояснилась. «Number One» стало интересно, что за штучка повлияла на трансформационные процессы у Ахмада.

– А я-то тут причем? – вновь возопила Лялька.

– Ну вот, опять за рыбу гроши. Ты совсем тут не при делах, – паясничая, закончил Иннокентий.

– Хорошо, допустим. Но что из этого следует? – Лялька не унималась: «Умничаешь? Так умничай конструктивно».

– Из этого следует, что главным побудительным мотивом встречи с тобой может быть: а) любопытство, читай – «скука», б) подсознательно ощущаемая потребность каких-то внутренних перемен: он ведь тоже человек, все же – люди. И, наконец, в) желание выйти в народ.

Ты же понимаешь, народ это только так понятие однородное, а тут – информация о явлении из народной жизни неформатного порядка. Ну, захотел он, предположим, неформат в народе поизучать.

– А мне-то что делать? – в очередной раз раздался голос Ляльки, уже смахивающий на вопль. – Чай с ним пить?

– Не исключено, – опять нарочито спокойно, как о чем-то будничном, продолжил Иннокентий.

– Ты же пьешь со своими клиентами чай?

– Ты что, совсем меня не слышишь? Я же за чаем вынуждена говорить то, чего они слышать не хотят, от чего закрываются.

– И ему скажешь, – улыбнулся лучезарно Иннокентий.

– Ты определенно спятил. Да я представляю, как там, наверху, они право дурной вести друг другу «доверяют». Знаешь, еще по горкомовским временам помню, первому секретарю докладывать даже о коммунальных авариях замы, помы, зампреды исполкомов с удовольствием честь другому уступали, мягко говоря.

– Да ты не дрейфь.