Ловушка для Бесси

Видя красивую девушку, мужчины теряют голову и болтают разные глупости. Они и сами понимали, что это только флирт и не больше. Но лейтенант был не таким. Элис видела, что он всерьез влюбился. Впрочем, он почти никогда не давал ей понять, что влюблен. Только сегодня, когда сказал, что ни о чем не жалеет и еще один раз, когда попросил у нее фотографическую карточку на память.

– Хоть самую маленькую, мисс Барнхем! Я бы сохранил ее на всю жизнь. Я… буду смотреть на нее, когда мне будет особенно тяжело.

– Не знаю, – с сомнением ответила Элис.

 – У меня есть один снимок. Я сделала его года два назад. Я там совсем еще девчонка. Если вас устроит… Я принесу ее завтра, если хотите.

Он был очень деликатный, никогда не переходил границ, но его взгляды, его смущение, его трепет смущали ее. Она решила, что сделает для него последнее доброе дело и станет избегать его.

Элис написала письмо его матери. Узнала по документам адрес его родителей и написала письмо, деликатное, но прямое. Через несколько дней пришел ответ.

Письмо было написано твердой мужской рукой.

«Дорогая мисс Барнхем! Мы с женой прочитали ваше письмо и долго плакали, так как уже отчаялись увидеть сына живым. Вы вернули нам надежду. Моя жена хотела ответить вам сама, но она так взволнована, что вряд ли сможет это сделать сейчас. Поэтому вам пишу я…»

Это было в высшей степени трогательное письмо! Мистер Кросли писал, что сам в прошлом военный врач и хорошо представляет, что пришлось пережить его сыну из-за этого ранения… Он не понимает, почему его сын не сообщил им о себе.

Они могли бы помочь ему и облегчить его страдания.

Через три дня мистер Кросли и его супруга уже были в госпитале. И Элис сразу узнала их. Они никак не могли найти палату своего сына и обращались ко всем, кто проходил мимо. Элис подошла к ним, вежливо поздоровалась и сказала:

– Я Элис Барнхем, сэр. Это я написала вам письмо про вашего сына Джона. Я проведу вас к нему.

Они стали жать ей руки и благодарить ее. Но у дверей в палату, нервы миссис Кросли сдали, и она принялась плакать.

– Успокойся, Эмма, – сказал мистер Кросли. – Возьми себя в руки. Ты ведь не станешь мучить его слезами. Ему и так тяжело.

– Хорошо, Чарльз, – ответила его супруга, вытирая глаза белым кружевным платочком. – Ты, конечно, прав, как всегда. Я ни слезинки не пророню, вот увидишь.

Элис проводила их в палату где лежало еще человек двадцать раненых. Кровать лейтенанта стояла последней у самой стены.