Сектант

– Я плохо понимаю в йоге, – продолжил расспросы я, – но в ней ведь есть какие-то измерения прогресса, духовного роста? Как ты, например, оцениваешь себя и других, кто более продвинутый в йоге – по каким показателям?

Давид задумался, потом проговорил:

– В свое время – давно – от первой жены ушел я, ну а потом – позже – вторая жена уже сама ушла от меня. Думаю, в этом явно есть определенный показатель прогресса и духовного роста, – снова рассмеялся он.

Улыбнувшись, я подумал, что с этим человеком невозможно говорить о чем-то серьезно.

Мы закончили трапезу.

– Спать не хочешь? – Спросил меня Давид.

– Нет.

– А я посплю, – он как будто демонстративно натянул до носа плед и закрыл маской глаза.

Я переглянулся с Виталиком, сидящим вместе с Сергеем через проход от нас. Они играли в маленькие походные шахматы. Я достал журнал Esquire, который взял с собой в дорогу, и открыл на середине. Но неожиданно для себя через несколько секунд заснул.

– Вам колу, спрайт или минеральную воду? – Спросила стюардесса.

Я попросил «спрайт». Через несколько минут самолет начал заходить на посадку. Давид не спал и читал книгу. Наклонившись – словно поправляя кроссовки – я прочитал на обложке «Зенон Косидовский «Сказания Евангелистов».

– Погружаешься в тему? – Кивнул я на книгу.

– Фрагментарно, – улыбнулся Давид, повернувшись ко мне, – но пишут в основном всякую фигню… Как поспал?

– Классно, – пожал я плечами.

– Тебе нужно больше спать.

– Почему? – Я бросил на него настороженный взгляд.

– Недоспал ты в своей жизни, – он продолжал с улыбкой смотреть на меня.

Это было правдой. Но мне всегда очень не нравилось, когда кто-то мог так легко прочитывать мое внутреннее состояние и мое прошлое:

– С чего ты взял?

– Аура у тебя сонная, – рассмеялся Давид.

– Нет, серьезно?

Он неопределенно развел руками:

– Мне кажется, у супермоделей такой образ жизни, что им приходится не высыпаться…

Мне было нечего добавить или возразить, но внутри остался неприятный осадок.

Шасси самолета соприкоснулось с бетонным покрытием посадочной полосы. Салон сильно затрясло, но по мере торможения тряска ослабла. Кто-то из пассажиров захлопал в ладоши, вслед за ним и остальные одарили команду экипажа аплодисментами.

– Чего они хлопают? – Неодобрительно покачал головой Виталик.

– Рады, что еще немного поживут, – улыбнулся Давид, тоже хлопнув несколько раз.

Мы неторопливо собрали вещи и направились к выходу из самолета.