Сектант

Нам больше не о чем говорить. После минутной паузы Антон хочет что-то сказать, но потом передумывает и только молча улыбается, опять неискренне и недобро.

Вечерняя фотосессия естественным образом перетекла в вечеринку в ночном клубе. Подъехал Виталик. К нам клеились какие-то девчонки. Виталик болтал с ними у барной стойки. Я пил виски, потом упал на пол и увидел пистолет. Лежа на полу, смеялся и делал вид, что танцую брейк. Пистолет лежал под креслом в метре от моей руки. Виталик пытался поднять меня с пола и жаловался на жизнь.

– Блин, мне же завтра в восемь утра за Айседорой…

– Это твоя… м-м-м… девушка? – Ревниво спрашивала клеившаяся к нему брюнетка.

– …Чтобы успела проссаться и просраться, – не слыша ее, продолжал Виталик.

– М-м-м… М-м-м… Странная девушка, – закатывала глаза брюнетка.

– Дай руку, придурок, – держа меня за ногу, требовал мой друг.

Я продолжал смеяться и смотреть на пистолет.

Я вытаскиваю из-под кресла пистолет и начинаю палить в воздух, в стороны. Все падают на пол, и теперь мне совсем не одиноко лежать на холодных плитах.

Я продолжаю стрелять. В дыму ко мне бегут охранники, согнувшись и прикрываясь руками. Потом я подношу пистолет к виску…

Конечно представилась такая картина – пронеслась перед глазами, как видеоклип. Потом еще раз, и еще (я тем временем все продолжал смеяться). Но ничего подобного не произошло. Я просто подполз к креслу, достал пистолет и прочитал на дуле «Pietro Beretta Gardone». Красиво звучит. Я воспринял это, как знак.

Поднялся с пола, сунул пистолет сзади за пояс джинс и пошел к выходу из ночного клуба. На улице внимательно огляделся по сторонам – где ты, агент-сыщик? Я теперь вооружен, и со мной шутки плохи. Но, как назло, ни одного подозрительного лица вокруг – ни на тротуаре, ни в припаркованных рядом машинах. Я сел в такси и поехал домой. Зазвонил мобильный телефон. Увидев на экране «Виталик», я сначала не хотел принимать звонок, но потом все-таки нажал на зеленую кнопочку.

– Алло. Ты где? В сортире рыгаешь, что ли? – Его голос еле пробивался из гула тяжелых электронных ритмов.

– Я домой еду.

– Как «домой»? Зачем? А я?

– Извини. Мне нужно было уехать.

– Как это? Зачем? А че нам с девчонками делать?

– Не знаю… Езжай с Мариной к себе домой.

– Мне же завтра в восемь утра за Айседорой… И там мама.

– Ну тогда не езжай… Короче, решай сам.

– Вот ты, блин…

Я погладил приятный на ощупь металл «Beretta» и ничего не сказал. Виталик положил трубку.