DUализмус. Трава тысячелистника

Похоже, она чувствует себя героем, который единственный из всех прочих хвастунов может спасти государство.

Она подбирается к дивану, будто собираясь взлететь на него, и там уже, на высоте, как следует покарать насекомого.

Александра: «Мама, ты бы ещё на потолок полезла!»

Добрый-добрый дядя Кирьян: «Любаша, это обычный паучок. Не надо его трогать. Он письмо несёт».

Любаша: «Какое ещё письмо?»

Маба Вера: «И точно. Это хороший паучок».

И ещё более уверенно, передёрнувшись от догадки: «Это от бога письмо».

И перебирается назад.

Любаша: «Бог не пишет писем. А паучок не кусается?»

Кирьян Егорыч неспеша глотнул коньячку.

Навёл дальномеры на резкость и внимательно присмотрелся.

– На косиножку не похож. Крупноват, но не мохнат. Значит, может быть, не ядовит. Крупноват, но не настолько, чтобы уж совсем. Так, щипнёт чуть-чуть. По-детски. Поцелует типа.

Слабоватые познания у Кирьяна Егоровича в насекомоведении. Надо бы в Интернете посмотреть – кто таков. Вдруг всё-таки кусается?

– Если приврал один раз, – думает Кирьян Егорович, – то надо клепать дальше.

– Может и не укусит, – озвучил свою мысль дядя Кирьян. – По крайней мере сегодня. Не успеет просто: квартира-то огромная. Как всех перекусать? А там как бог даст.

Любаша: «А он, если захочет, может в нашу комнату приползти?»

Встревает наивная и честная Любашина мама! Она не только преподаватель в ВУЗе. Она сегодня наполнена великодушием, и готова дарить демократические свободы. Даже животным и даже насекомым: «Конечно, Любаша.

Он, где хочет, там и живёт.

Любаша опять: «А—а—а!!! Ловите его!»

Кирьян Егорович в уме: «Может тут найдётся спичечный коробок… И тогда паучка до утра можно положить в коробочку… Нет, в доме одни только женщины, не считая Никитку. Никитка, наверняка, ещё не курит и, тем более, не занимается филуменией. Ну нет, явно нет в доме спичечного коробка!»

Сто лет назад Кирюшин прадед по имени Михаил Игоревич – в детстве Михейша, бродя среди лопухов, находил что-то вроде золотой улитки.

Он засунул эту диковину в коробок, чтобы с утреца расспросить у бабушки – кто это таков, этот зверь. Но утром улитки в коробке не оказалось. Из чего Михейша решил, что это была не обыкновенная золотая улитка, а инопланетная. А она, если захочет, то может не только выбраться из любой западни, а даже наказать того, кто лишает её свободы.

Взвесив все «за и против», и припомнив детство предков, мысль о заточении насекомого забракована.