DUализмус. Трава тысячелистника

???

Мама Олеся недооценила ранние романические способности дочери и, тем более, неожиданную Грунькину словоохотливость. Видно настало то время, когда малышка начинает схватывать налёту. Это новая проблема. И приключилась она в недобрую пору.

Олеся первоначально сомневалась, что секретные прогулки втроём, один из которых – несмышлёная дочка, могут каким-то образом вылезти наружу.

???

Перед мамами обычно раскрываются секреты дочерей. Так и мама Олеси в скором времени узнала почти всё про нового Олеськиного знакомого.

Она узнала и его возрастную особенность. Возраст его сравним с её собственным. Тихо и издавна ненавидя законного зятя, она как-то быстро перенастроилась на радужный поворот – всех этих событий… с участием в трагикомедии её ровесника.

– Ч-чёрт! Это не дело. – И через минуту: «А пусть пожилой. А вдруг по—серьёзному любящий?»

И при этом разглядывает «ксерокопскую» фотку Кирьяна Егоровича, которую после просмотра следует порвать.

– В фас вполне симпатичный …мужчина.

В профиль Кирьян Егорович в виду наличия носа фотографироваться совестился.

Этот приём гораздо дешевле, чем посещение костоломных клиник, где за твои же бабки тебе сломают всё, что ты пожелаешь – не только нос.

???

Одинаково беззаботно, но по очереди, Грунька проводила время на коленях у обоих мужиков. Одинаково радостно и по очереди каталась на их шеях; разве что шея его отца находилась от земли выше сантиметров на пятнадцать. Это являлось серьёзным аргументом и для Груньки – наездницы, а, особенно, для Дады Кигяна —постаревшего сибирского Казановы …без груды мышц …мечтающего оттянуть знакомство папашиных кулаков с физическими персоналиями левого дядьки на как можно подольше.

???

Чтобы не попасть впросак в отношении целей каждой очередной встречи, назначаемой предварительно или с бухты—барахты – это неважно, Олеся загодя звонила Даде Кигяну. И наивно (или хладнокровно), будто речь шла вовсе не о любви в первом попавшемся виде, а о возможности конкретного утоления плоти, хихикая и смущаясь, спрашивала: «Да'да, а чем мы сегодня будем заниматься?»

Или по—армянски выразительно: «Кагыи фланы на вэчэр?»

На что Кигян вначале отвечал, что это не есть важно, и что он просто рад очередному общению хоть наедине, хоть с Грунькой, хоть в постели, хоть на улице или в кафе.

Словом, для любви любые «фланы» годились.

Но через некоторое время понял: Олесе это было нужно чисто из практических целей.