Пётр и Павел. 1957 год

– Ну и, слава Богу! – и вдруг спохватилась. – Но ты не думай, я не в том смысле…

– Я понял в каком, Авдотья Макаровна, не волнуйтесь, – успокоил Павел Петрович.

– Но чего так долго?.. У нас, вроде, и срока такого нет, чтобы восемнадцать?..

– Всё у нас есть. И восемнадцать, и двадцать пять, и поболе того… А платок я вам купил… На память… Может, когда вспомните добрым словом, – и он протянул ей свой подарок.

Щёки Авдотьи Макаровны вспыхнули алым румянцем, как у девушки, и она замахала на него руками.

– Да за что это мне?!.. И не возьму!.. Ишь, чего удумал!..

– Да я от чистого сердца! – взмолился Павел Петрович. – Сами только что сказали, "надо и другим хорошее делать". Ведь сказали?..

– Мало ли чего невзначай скажется…

– А слово – не воробей. За него отвечать надо.

– Ишь!.. Умный какой! – Макаровна начала сдаваться. – Ты-то за свои слова завсегда ответ держишь?

– Стараюсь, – Павел Петрович понял, победа его близка: ещё немного и Авдотья Макаровна сдастся окончательно.

– Это ты где же?.. В Ворохте на базаре купил?..

– Там, – и он осторожно укутал её плечи пушистым платком.

Она засмущалась, кокетливо повела плечами и, осторожно погладив жёсткой натруженной рукой козий пух, тихо сказала: – Мягонький какой!.. Нежный…

Павел Петрович был счастлив.

В купе тихонько постучали, дверь осторожно приоткрылась, и в щёлочке показалось курносое лицо Нюры-проводницы…

– Можно к вам?

– Заходи, доченька, заходи, – Макаровна подвинулась, приглашая её войти.

 – Токо ты тихонечко, а то Павлик у нас задремал.

– А я не одна, мы с подружкой. Позволите? – зашептала Нюра и, уже войдя в купе, церемонно представила. – Вот, знакомьтесь, Людмилка… из пятого вагона… Мы с ней как бы… коллеги… то есть работаем вместе, – и засмущалась.

Людмилка оказалась маленькой щуплой девчонкой из тех, кого в народе зовут "пацанка". Сразу отбросив всякую церемонность, она тут же заявила.

– Будем чай с мёдом пить!.. Надеюсь, не возражаете?.. У моего деда пасека на весь район знаменитая!.

. И мёд у него всамделешний, а не то чтобы патока, каким жульё на базаре торгует. Вот, полюбуйтесь! – и выставила на стол три полных банки. – Урожай нонешнего года… Это луговой… это гречишный… а этот липовый… Кому какой больше нравится… Нюрка!.. Тащи чай!.. Без сахара!..

Та пулей вылетела в коридор.

– Ну, про вас, товарищ генерал, я всё давным-давно знаю, Нюрка вчера мне все уши прожужжала, полночи рассказывала.