Пётр и Павел. 1957 год

Рассказывают, будто глубокой ночью её, голову то есть, тайком привезли на площадь и в присутствии предисполкома, секретаря горкома и начальника милиции примерили к постаменту. Смотрелся памятник недурно, но, во-первых, голова была в кепке, что лишний раз подчёркивало отсутствие туловища. Во-вторых, вблизи постамента угадать, что за голова стоит наверху, было достаточно трудно, так как лубопытствующий мог разглядеть только широкий лоб вождя мирового пролетариата, покрытый всё той же кепкой.

И, в-третьих, невольно возникал вопрос: какой такой паразит нашему Ильичу голову посмел отрубить? Короче, совершенно неприличные ассоциации напрашивались сами собой, одна другой оскорбительней.

Поэтому скульптора очень вежливо поблагодарили, долго трясли его потную ватную ладонь, на следующий день дали 8 лет с конфискацией, после чего дружно скинулись "на троих", чтобы на Петровке приобрести новый вариант монумента.

Не беда, что комнатный. Для чего сами себя отправили в командировку в Москву. Там неделю погуляли, после чего без всяких торжеств доставили чугунное изваяние в город. А голову спрятали так, что до сих пор никто отыскать не может.

Памятник открывали торжественно, но… не слишком. Предисполкома быстренько произнёс речь. Оркестр сыграл "Интернационал", местные пионеры за отсутствием цветов сложили у подножья еловые ветки, начальство отправилось на банкет, а чугунный Ильич стал главной достопримечательностью города.

Народ прозвал монумент "малышом", порой посмеивался над коротышкой, порой злорадствовал, но чаще жалел беднягу и даже любил – хотя и махонький, но свой!.. Ленин, он ведь и в малом велик! На этом программа монументальной пропаганды была исчерпана, и к ней решили больше не возвращаться. Никогда.

Всё это Павел Петрович узнал от общительных пассажиров трамвая, пока тот неспешно катил к Большой Советской, а когда "сошёл с трамвая", то убедился, что крохотный Владимир Ильич действительно показывает правой рукой на двухэтажное здание, в котором одновременно помещались райвоенкомат, райсобес и райобхсс.

"Вот оно! – самое райское место на земле", – усмехнулся Павел Петрович и вошёл в подъезд.

Военком, розовощёкий бодрый "старлей", встретил его как родного.