Любовь. Пустыня. Ренуар

Море резко ушло, значица, километрами ниже, и песок закрыл путь к отступлению.

Общую гнетущую картину усугублял сухой климат: некоторые судёнышки были внешне в рабочем состоянии. Видны надписи на дверях. Новиков представил будто вот-вот выйдут поддатые матросы, а капитаны начнут кричать на них в старые металлические матюгальники. Под дно подкатит морская волна и всё это недоразумение уплывёт.

Яша продолжал всматриваться в «телевизионную» группу: – Вы вот что, господа московские, вы, значица, текайте отсюдава, пока не поздно, а то сами останетесь здесь, как эти корабли, Пустыня всё знает и не любит прощать.

К тому же войнушка здесь намечается за газ, за нефть.

Виктор напрягся, внимательно посмотрел на Яшу. А Дмитрий, не раздумывая, сунул ему в карман телогрейки сто долларов (по местным понятиям немалые деньги):

– Если пустыня что-то узнает, пусть сообщит вначале мне, а не кому-то другому.

Новиков понял, что Яша не прост. Он специально коверкает слова и ведёт себя странно, чтобы чиновники смотрели на него, как на «чудика».

Дмитрий вспомнил, как в детстве шёл с отцом через знакомый кишлак купаться на Амударью. В центре, у торговой палатки стоял в потрёпанной национальной одежде человек и, будто кривляясь, громко выкрикивал слова. А местные слушали его, прячась в своих домах. Он кого-то ругал, куда-то звал. Когда они, замедляя шаги, подошли ближе, вдруг прошептал: – Проходите, не бойтесь, это к вам не относится.

Позже отец объяснил ему, что это запрещённый бродячий мулла произносил свою проповедь.

И добавил: – Понимаешь, если бы он говорил нормальным языком, его бы забрали. У жителей кишлака могли быть неприятности, почему слушали и не пресекли проповедь сразу? Почему по начальству не доложили? А так получается, прокричал убогий что-то, а местные, то ли слышали, то ли нет. «Кто слушал дурака? Лес, да река».

* * *

…Они появились внезапно, будто вынырнули из песка, выросли из собственных теней, и замаячили за большой, лежащей на боку, баржей.

Коренастый рыжий пёс со шрамами на морде и его стая, потрёпанная в схватках за добычу и территорию. Таким бойцам не страшны ни волки, ни шакалы. Если первых они обойдут, то вторых порвут сами.

В мозгу молнией блеснула мысль: именно эту стаю он видел в кошмарном сне накануне полёта из Москвы в Нукус. Стало страшно, когда за винтом катера, как и во сне, ему померещилась сильная, крупная собака с двумя головами.