Взгляд со стороны, или Интервью официального сумасшедшего

Поэтому, хотя после окончания школы он и уехал учиться в летное училище, а затем и служить далеко от родного города, наша дружба нисколько не пострадала. И, конечно же, ничего не изменилось в наших с ним отношениях и после описываемых ниже событий.

Так, во время ночного полета мой друг вынужден был катапультироваться. Нашли его только через восемь суток, далеко от места падения самолета и со свежей раной на голове. Но она, по мнению врачей, была не опасной. В то же время общее психологическое состояние требовало лечения в стационаре.

И не где-нибудь, а в больнице для душевнобольных.

Естественно, я начал регулярно там его навещать. Но первоначально о привычных встречах и беседах оставалось только мечтать. Нас не только не оставляли одних, но и следили, чтобы разговоры касалась только бытовых тем. Всякие вопросы о том, что с ним случилось, пресекались. И это заставляло меня теряться в догадках, так как перед собой я все равно видел своего прежнего друга Серегу.

И так продолжалось почти шесть лет.

Но вот демократия, а с ней и общие трудности в стране отразились и на вышеуказанном учреждении. Наконец мне не только стали разрешать с другом видеться наедине и не ограничивать по времени, но даже пропускать в небольшой больничный сад.

И конечно, после этого было много таких свободных встреч и интересных разговоров с другом. Однако записи (шариковой ручкой в школьных тетрадях) уже велись задним числом. И я сразу же столкнулся с трудностями пересказа разговоров хорошо знающих друг друга людей, где не только достаточно сказать «знаешь» или «помнишь» или сразу без наводящих вопросов понять, о чем конкретно идет речь, но и быть еще уверенным в том, как это («знаешь» или «помнишь») воспринято.

Были трудности и другого плана, что и задержало публикацию данного интервью более чем на десять лет. Более того, могло задерживать и дальше…

Но желание поделиться информацией или, наоборот, ее получить оказалось сильнее. А это главное, ради чего и была с самого начала задумана публикация этих разговоров.

И вот во время одной такой свободной встречи я и увидел Сергея, сидящего на скамейке и читающего какую-то книгу. Когда, увидев меня и поднявшись на встречу, он закрыл ее, я от неожиданности остановился. Это была Библия.

А я после долгого общения с другом был уверен, что должны произойти совершенно невероятные события в его жизни, которые бы заставили его добровольно взяться за эту книгу.