Дети Ишима. Книга 2. Возвращение

Он достал старые фото, на одном из них была группа ребят с девчонками. Скажу прямо, на меня взирали абсолютно незнакомые лица. А это кто, – спрашиваю я Толика, – указывая на твой образ. Он что-то ответил, может, назвал твою фамилию, я сейчас уже и не помню. Невероятно, говорю я ему, – какие же симпатичные девчонки были у нас, а я ничего и никого не помню.

Но дело даже не в симпатии, а в чем-то совершенно другом. Симпатичными были и другие девчонки. А вот чтобы так с лета, с неживой фотографии кто-то «влез» ко мне в душу, – такого не помню.

Может это наше подсознание, выделывает такие фокусы? Потом ты сама материализовалась с запросом повести. А теперь припомни о чем повесть? Следуя принципам йоги: – «выкристаллизованная идея, – материальна!»

Ты пытаешься объяснить слабость моей памяти, тем, что был увлечен всякой ерундой, и был очень серьезен. Это вряд ли, я был не настолько серьезен, как могло показаться с первого взгляда. Тут что-то другое. А что это другое, пока понять не могу. Как говорится – нужно поработать над памятью!

– Ну, допустим, занимался ты не ерундой.

В тебе уже был тот стержень тогда, да и даже раньше. А подсознание тебе подсказало правильно, не зря ты указал на меня. Мы с тобой дружили и много бродили вечерами по Петровке, и отношения были очень красивые, теплые и дружеские, какие бывают только в таком возрасте. Когда ты мне что-нибудь рассказывал, все вокруг становилось таинственным, и было интересно от разговоров о звездах и о прочей «ерунде», как ты говоришь.

Мы с Эрной З. вспоминали об этом, встретившись на Азове. Она мне и сказала, что ты написал книгу, и напомнила мне о «ярлыке», который навесили на тебя за прогулки со мной. А вот, как все сошло на нет, – я тоже не помню. Если можно, ты понемножку расскажешь о себе, не за раз, конечно. Я думаю, в процессе переписки, постепенно все узнается, нам торопиться некуда. Больше 50 лет не слышали ничего друг о друге. В книге на обложке с задней стороны видел, наверное, опечатку.

Тебя там обозвали Виталием Ш.!

– Нет, Люда, это не опечатка. Там пропущено двоеточие, поэтому меняется смысл. Это наш земляк и он живет сейчас в Германии. Первая половина «эссе» это мои слова, а вторая его. Он такой славный, пишет стихи, но какие-то уж очень печальные. Представитель поэтов из, так называемого, – «Серебряного века». Мне сложно оценить его творчество. Я люблю только Пушкина и Хайяма, это мои «ребята». Я ему так и написал, чтобы не обижался.