Надежный сон

Дед Славика тогда сказал Смиту:

– Ты, Санька, парень видный. Приезжай летом к нам на дачу – выищем тебе телочку-невесту.

– У Санька уже есть, – с гордостью выдал друга Славик. Тщеславный Александр Смит порозовел, хотел обернуть все в шутку, но не пришлось.

Сегодня Славик смотрит на друга-хоккеиста снизу вверх, полный восхищения.

– Забавно, а ведь вы с ней тезки.

Забавно, раньше Смиту это в голову не приходило.

Паренек идет влюбленный.

У него характер мой…

Он такой же отдаленный

От всего – но он герой.

Я с себя его рисую —

Он прекрасно мне знаком —

И черты его штрихую

Голубым карандашом.

Кто стихов не сочиняет,

У кого таланта нет —

Тот по жизни побеждает,

Тот герой, а не поэт.

Помилуйте! но суббота заканчивается, парень и девушка по разные стороны разговора, Вова Глазков на рыбалке, темень вечерняя; каким же действием ознаменуется начало моей повести?

Смит вернется домой, к себе в комнату, приляжет и задумается.

В шкафах у него множество книг, есть среди прочего и шахматные справочники, отечественные и восточногерманские.

Удивительные люди

Жили в ГДР.

Долго мы друг другу будем

Ставить их в пример.

Смит бессмысленно листает книжки, в мыслях его путаница снов, разговоров и вялых приятных событий этого и прошлых дней. Логическая цепочка не выстроится, наша повесть застряла как бы на месте. Есть ли в ней герой и героиня? кто из них сильнее? В последующие дни олимпиады школьников, шахматные соревнования, уроки, домашние дела, возня и суета укрепят путаницу в самом узле ее, голова, мозг не станут ее понимать, лишь фиксируя в ночных видениях вычурный силуэт.

Только ясные взгляды нет, нет, да и напомнят о том, что все ведь ясно!

И вроде бы все ясно.

Глава вторая

Первые цветы в конце зимы,

Радость самой первой встречи тайной…

    (Владимир Харитонов, «Воспоминание»)

В самом конце февраля (кажется, во вторник или в среду) у Александра Смита и нашей красавицы свидание в хвойном лесу.

Они встретятся на закате. На длинном четырехметровом поводке лохматый бурый Джек снует туда-сюда. Собственно он – главный субъект прогулки, ее конспиративное прикрытие: пусть во дворе никто не задумается, не засомневается, зачем молодому человеку идти в сторону леса – и не пристанет тут же с безрассудными расспросами, не увяжется.