Увидеть море

Если учесть, что в среде моих сверстников было модно быть «хулиганом» и не модно читать книжки, то такие «не пацанские» темы для обсуждения, как любовь к девушкам, в принципе не особо котировались.

Кроме этого воспитанные в детдоме наши родители не были экспертами в воспитании детей, и не имели современного удобства в виде интернета, поэтому их педагогические принципы в области просвещения о взаимоотношении полов сводились к сакраментальному: «Не пущать!»

– Кажется, кому-то пора идти делать уроки? – говорили родители, как только во время семейного телепросмотра на экране вырисовывался хотя бы намёк на целомудренные поцелуи.

– Мы уже сделали, – отвечали мы.

– Тогда вам пора ложится спать, – следовал вывод.

Воспитанный в таком духе родителями и улицей, я был абсолютно безоружен перед девочками и, если бы какой-нибудь из них в старших классах пришло бы в голову обратить на меня внимание, я был бы смятён и обращён в бегство.

Другое дело, что девочкам не приходило в голову обращать на меня внимание.

Наградив меня самой заношенной и не модной одёжкой в классе, худобой и не модельными чертами лица, судьба не успокоилась. К пятнадцати годам, она неожиданно расписала мою многострадальную вывеску сыпью юношеских прыщей, которые, как тяжёлая могильная плита, надежно скрыли от девичьих глаз природное остроумие и «богатый внутренний мир», которые оставались моим последним оружием для покорения сердец.

Вообще, пятнадцать лет – это тяжёлый возраст. Ты уже в полную силу испытываешь непреодолимое желание быть замеченным противоположным полом, но ещё выглядишь угловатым недоразумением и не умеешь играть на гитаре.

И это, я вам скажу, адская дилемма. Как любили в таких случаях писать литературные критики эпохи соцреализма – «мечты героя столкнулись с жестокой реальностью». В моём случае, как мне казалось, проклятая «жестокая реальность» была ко мне более жестока, чем к другим сверстникам. Я чувствовал себя пресловутым Квазимодо. С той только разницей, что Квазимодо умел некисло запиливать на колоколах и был брутальным накачанным сукиным сыном, а мои супергеройские навыки заканчивались окучиванием картошки на родительской даче и вязанием смешных человечков из трубки от капельницы, чему я научился, валяясь по многочисленным больницам.

Придавленный бременем собственной ничтожности я бродил по книжным магазинам и тырил книжки фэнтази в промышленных масштабах. Казалось, только магия может изменить мою жизнь к лучшему.