Увидеть море

Разумеется, как настоящие интеллектуалы, мы оба считали, что слишком начитаны и подкованы в родной речи, чтобы ходить к репетитору. И к первому тестовому диктанту подошли с намерением показать старушке, что она зря берёт с нас деньги. Я сделал в диктанте 13 ошибок, а Вова 21. Изольда Ивановна торжествующе посверкала очками и приступила к муштре.

Сказать, что атмосфера, царившая на занятиях, была скучна, значит не сказать ничего. Под тиканье настенных часов с кукушкой и мерное бормотание королевы репетиторов мы водили ручками по бумаге, попеременно зевая до боли в скулах.

Мой молодой организм протестовал против этой полуторачасовой пытки, и однажды, перед очередным уроком я согласился на предложение Владимира скрасить скучные занятия [удалено цензурой].

– Будет весело, – пообещал он.

Я себе и представить не мог насколько весело будет.

Сделав несколько затяжек, я ничего особенного не почувствовал. Мы ещё поболтали на улице и пошли на занятие. Накрыло меня уже, когда мы прошли в дубовый кабинет, приспособленный для наших репетиторских истязаний.

– Тема сегодняшнего урока – «Обособление обстоятельств», – торжественно провозгласила Изольда Ивановна.

«А-ба-са-бле-ни-е-аб-ста-йа-тельст-в, – подумал я, – А-ба-са… бли-и-и-ин…»

Володя зачем-то хихикнул, и я понял, что урок будет нелегким.

Исполненный уважения к этим самым обстоятельствам я взялся за ручку и начал писать диктант. Старушка диктовала нам отрывок из книги Островского «Как закалялась сталь». Там есть эпизод, когда главный герой Павка Корчагин приходит домой к девушке Тоне из богатой семьи.

А по ходу романа, если кто не читал, Павка показан этаким библиофилом из народа, что в неудержимой тяге к знаниям измусолил все три книжки, до которых дорвались его мозолистые пролетарские руки, и теперь хочет ещё. И в данном конкретном отрывке он приходит к Тоне домой на чай и видит, что у них дома книгами забиты целые шкафы.

– Павка окинул взглядом длинные ряды книг и удивился, – продиктовала наша мумиеобразная репетиторша, ритмично клацая вставными челюстями.

Написав это предложение, я по привычке пробежал его глазами ещё раз и замер. То, что я написал, показалось мне жутко забавным. Я глубоко вздохнул, надул щёки, покраснел и опустил голову, пытаясь подавить непреодолимый взрыв смеха, который рвался у меня из груди.

– Что случилось, Павел? Вы не пишете? – старушка удивлённо воззрилась на мои метаморфозы.

На беду ими также заинтересовался накуренный Володя.