Увидеть море

Информация о молодой группе неслась по миру, и уже порой достигала наших ушей, в несколько искаженном в виде.

– Отличную группу слышал недавно на кассете у пацанов в третьей общаге! – рассказал мне пьяный третьекурсник на вечеринке каких-то случайных знакомых, – и название прикольное – «Подлый Онищенко»!

Стало очевидно, что пора выходить на новый уровень и осваивать настоящие инструменты.

* * *

«Жизнь – дерьмо, если ты не играешь в рок-группе!» (С) У. Галлахер

Мы заслали беспардонного Славика подружиться с институтским администратором БАЗа (Большого Актового Зала), снабдив его бутылкой водки и наставлениями.

К вечеру наш барабанщик вернулся с перегаром, набором интересных историй из жизни музыкантов и разрешением «подлому Онищенке» репетировать на институтских инструментах. С этого момента мы стали реальной силой в музыкальной тусовке института.

Конкуренцию на пути на местечковый Олимп нам составила группа эстетов с психологического факультета, практикующих исключительно зарубежные песнопения, под предводительством признанного вокалиста и сердцееда Вани.

Предметом его гордости были длинные русые волосы, неподражаемой высоты и звучности «козлетон» и умение раскрутить на секс за пять минут любую девушку из числа тех, кто и так мечтал раскрутиться на секс с институтской «звездой». Надо сказать, таких хватало.

Он и его команда не преминули выразить эстетствующее «Фи!» нашему русскороковому репертуару из песен Чайфа, Чижа, Сплина и Калинового Моста.

Однако, в силу цеховой солидарности, в общем и целом, «психи» общались с нами в меру дружелюбно и снисходительно.

Поглядывая на их новенькие блестящие инструменты, кожаные штаны, косухи и уверенные позы, мы чувствовали себя несколько подавленно и скованно. Славик постоянно сбивался с ритма, я то и дело норовил пройтись вокалом «по соседям», а Миша слыша всё это, корчил такие отчаянно-душераздирающие мины, что наш Подлая Нищенка-бэнд выглядел жалко и уныло.

К тому же выяснилось, что представляться этим именем нам неловко.

– Парни, а как ваша группа называется, – спросил как-то Ваня, выходящий из репетиционной комнаты в окружении своих мрачных соратников.

– Да, у нас пока нет постоянного названия… – смущённо промямлил Миша.

– Пока, постоянного названия не придумали… – пробубнил я.