Опасные виражи

– Фред писал, что у вас философский склад ума, – вспомнил Джакомо – Ваши рассуждения указывают на то, что это действительно так.

– Как бы то ни было, моё желание спать сейчас сильнее чего бы то ни было, – в голосе Филиуса прозвучала нота усталости. – Мои глаза закрываются и просят освободить их от мыслей, мешающих им закрываться.

– Вы истинный философ, – воскликнула Джулия. – Я благодарна Господу за то, что он послал вас нам!

– А я буду благодарен вам, если вы покажете мне место, на котором можно уснуть.

– Конечно, покажем, – она посмотрела на мужа и попросила его показать гостю спальню. Через полминуты Филиус оказался в спальне, похожей на маленькую комнату. В ней кроме кровати, аквариума и книжной полки ничего не было. В аквариуме плавали рыбки, на полке стояли книги, на кровати лежали подушки и одеяло.

– К сожалению, более широкого места для сна у нас нет, – сказал Джакомо.

– Я и не претендую на широкое место, – Филиус сел на кровать. – Сон для меня гораздо важнее, чем место и я буду очень рад, если эта кровать подарит мне приятный сон.

Сильно удивлённый неординарной способностью юноши относиться к самому себе и окружающему с философской иронией, Джакомо, пожелав ему приятных снов, вышел из спальни.

7

В Ватикане для Филиуса началась новая жизнь. От прежней жизни, спокойно протекавшей в одном из детских домов Лондона, она стала отличаться начавшейся учёбой в религиозном колледже, куда он поступил с помощью усыновивших его пожилых супругов.

Джакомо и Джулия относились к нему как к собственному сыну и были рады его присутствию в своём доме. Особенно рада была Джулия. В отличие от Джакомо, не очень довольного стремлением Филиуса к свободе, она любила его и старалась во всём ему угодить. Она баловала его как ребёнка конфетами, шоколадом и мороженым, покупала книги, казавшиеся ему интересными, и однажды купила компьютер, потому что он захотел его иметь. Критичным замечаниям Джакомо по поводу баловства она не придавала значения и часто упрекала его за не очень дружелюбное отношение к красивому и умному юноше.

Не желая перемещаться в пространстве и быть зависимым как от времени, так и от внешнего мира, Филиус не хотел учиться, поскольку считал всякий учебный процесс заземлённым фактором.

Он был уверен, что философские рассуждения делают его свободным и, считая себя незаземлённой личностью, хотел остаться таковой до конца своих дней.