Рождение Таганрога

Только это уже не армия, в полном понимании этого слова, о Светлейший. Среди пеших много больных и раненых.

– Немедленно подготовить боеспособных конников к переходу. – Распорядился Главнокомандующий и, не обращая внимания на удивлённый взгляд генерала, добавил: – Наточить клинки, досыта накормить коней, просушить порох. Всех больных, раненных и безлошадных, оставим на осаде крепости!

С этими словами, он протянул Генералу письменное донесение разведки…

Тут в шатёр Главнокомандующего вошел ординарец Изюм ибн Кишмиш, который, если ВЫ помните, единственный мог войти без доклада.

Он принёс бумаги и передал лично в руки Паше большое письмо с сургучной печатью. Коли-руби Паша бережно взял письмо и с почтением приложил сургучную печать ко лбу. Потом, распечатывая его, обратился к Изюм ибн Кишмишу:

– Вы можете быть свободны…

Полный генерал, который уже понял смысл читаемого донесения, едва дождался, когда за адъютантом закинется полог палатки, который служил дверью, как подскочив к Главнокомандующему, заговорческим шёпотом зашипел:

– Мой эфенди (господин), если вы сделаете это, то имя вашего рода прославится в веках! Такой подвиг будут наизусть учить наши дети на уроках истории! Вы повергнете в прах всех своих врагов и завистников…

К сожалению, вынужден констатировать, что выдержка покинула Коли-руби Жги бея.

В данном случае североамериканские индейцы просто презрительно плюнули б в его сторону. Лицо Главнокомандующего, его нескромная улыбка в тридцать два зуба, с головой выдала наслаждение лестью генерала. Как сказали бы русские «рожа его расплылась, как блин по сковородке»…

Но эту пословицу Главнокомандующий ещё не знал…

– Идите и готовьтесь! – Распорядился Жги Паша, повелительно указывая на полог палатки не забывая при этом лучезарно сиять радостью. – И никому ни слова! Завтра, ещё до восхода солнца выступаем!.

.

И откинув ножку вперёд, выставил руку с указательным пальцем вперёд, по направлению к выходу. Другая рука его при этом была заткнута за борт военного мундира, которую стягивали кожаные ремни. (Именно так стоял впоследствии Император Наполеон. Но никого в плагиате МЫ обвинять не будем).

Генерал Кебаб, словно скинув разом лет двадцать, резво-ретиво кинулся выполнять секретное поручение.