Орелинская сага. Книга вторая

В последний раз он был здесь с Великим Иглоном в тот горестный для него и знаменательный для всех остальных день. И, прилетев теперь, нашел, что в поселении многое переменилось. Гнездовин стало больше, от главной улицы, в разные стороны, начали расти две новые, да и население значительно увеличилось за счет поналетевших со Сверкающей Вершины орелей. Теперь только по крыльям можно было определить, кто откуда. Все же остальное перемешалось – и одежды, и язык. Среди молодежи стало считаться особым шиком вставлять в свою речь слова, а то и целые фразы, из другого языка.

Все прекрасно ладили между собой, и только Лоренхольд продолжал с недоверием относиться к поселянам.

Старика он нигде не видел, но всякий раз, когда отец посылал его к чаше за Серебряной Водой, проходил мимо древней гнездовины весь сжимаясь от непонятного страха. Лоренхольду казалось, что Старик следит за ним, потому что чувствует все его подозрения и опасается, как бы Лоренхольд не проник в проклятую тайну. Уверенность в этом особенно окрепла, когда в одну из ночей, мучаясь ставшей уже привычной бессонницей, юноша вышел на улицу из недостроенной гнездовины, в которой предпочитал ночевать, и увидел парящую в небе фигуру.

Старик кружил над Гнездовищем словно призрачный страж, освещаемый тусклой луной. От подобного зрелища молодому человеку стало совсем уж не по себе. «Точно, следит, – подумалось ему. – Зачем летать ночью, да еще в его-то годы? Нет, он очень непростой, этот Старик. И наверняка знает, где Тихтольн… Он вообще много чего знает такого, о чем я тоже хотел бы узнать. Ах, чего бы я только ни отдал, чтобы услышать их разговор с Великим Иглоном!…»

С тех пор Лоренхольд каждую ночь выходил и тайно наблюдал за полетами Старика, надеясь высмотреть какое-нибудь место, где могут храниться секреты, столь ревностно охраняемые. Но Старик просто очерчивал круги в ночном небе и ни разу никуда не опустился. Зато на пятую или шестую ночь он приветливо помахал рукой Лоренхольду, считавшему, что он очень хорошо укрыт тенью деревьев… Юноша немедленно забился обратно в гнездовину, где всю ночь потом дрожал от страха и стыда.

Дни, между тем, пролетали один за другим, и очень скоро жилье для новой семьи было готово. Пиршество решили устроить на улице, прямо здесь же. Целый день жители Гнездовища и приглашенные Летающие орели убирали обломки камней, оставшихся после строительства, мостили деревянные столы в длиннющий ряд и расставляли на них заготовленные угощения.