Орелинская сага. Книга вторая

У иширов, которые быстро сообразили какой обмен может начаться между Нижними орелями и Верхними, Лоренхольд, неизвестно зачем, выменял две свои самые красивые пряжки на пару совершенно бесполезных ему вещей из поселения и долго рассматривал их в своей гнездовине.

Тайна, тайна!… Она совершенно измучила ореля. Особенно тем, что поговорить было совершенно не с кем. Разве можно было здесь кому-либо сказать, что Великий Иглон что-то скрывает! Немыслимо! А кому скажешь, что заплаканная мать исчезнувшего мальчишки горюет слишком уж сильно?! Она словно знает наверняка – непоправимое случилось! Тогда как даже мать Тихтольна, несмотря на дурные предчувствия, еще надеется когда-нибудь обнять сына.

Разве поймет кто-нибудь почему странноватый Старик, который, судя по крыльям, тоже способен летать, внушает ему, Лоренхольду, непонятный ужас!… Да юношу просто поднимут на смех и посоветуют не искать огня в потухшем вулкане. Но он уверен – страшный Старик наверняка знает что-то очень важное. Важное для всех! И про Тихтольна он знает, и про сбежавшего мальчишку… А еще он знает откуда взялся тот обломок, на котором выбито изображение облака, уносящего орелинское яйцо!

Лоренхольд был уверен, что этот обломок не единственный, что есть и другие, и что они, возможно, составляют тайну, которую хранит Старик, и которую кто-то пытался уничтожить.

А потом она неведомыми путями стала известна тому, летающему мальчишке, который и из Гнездовища сбежал, скорей всего, из-за неё… Может быть, он даже открыл её и Тихтольну…

Или все было хуже, и Тихтольн сам что-то нашел, а мальчишка – всего лишь хранитель тайны, как и Старик – заманил его в ловушку и теперь удерживает там, оставаясь рядом в качестве охраны?… Что же, в таком случае, скрывает Великий Иглон?!

От подобных мыслей голова шла кругом, и для того, чтобы хоть немного отвлечься, Лоренхольд вылетал из гнездовины и подолгу парил над городом, наблюдая за его жизнью.

Но отвлечься становилось все труднее и труднее.

Гнездовище сделалось очень популярным на Сверкающей Вершине.

Уже многие молодые орели обзавелись одеждой, сплетенной поселянами, и щеголяли в ней, уверяя всех, что им так очень удобно.

Даже сестры Лоренхольда все реже одевали орелинские платья. Они без конца летали к Нижним орелям, а по возвращении подолгу хихикали и шептались в своей комнате.

Конечно, верные традициям старики, недовольно ворчали, но ход событий уже невозможно было ни остановить, ни повернуть вспять.